«Да вы что! Это же концлагерь! Как она туда попала?» «Ехала сюда, по дороге плохо стало».
Распахнулась дверь, Женя завёз коляску. «Ура, деда Петя, твой лимузин подан!»
Дома их встретила расстроенная Оля: «Я попросила, чтобы приехал участковый терапевт, а они отказывают! Придётся в больницу ехать и частным образом договариваться». Таисия Андреевна, которую Любовь Алексеевна зазвала в гости, вмешалась в разговор: «Девчонки, скажу вам честно, нет у нас терапевтов, которым хоть рубль стоило заплатить помимо зарплаты. Я вам сейчас фельдшера вызову, которая лучше всякого врача. И деньги она не берёт категорически, даже не предлагайте, обидится». «Спасибо, Таисия Андреевна, это, по крайней мере, лучше, чем ничего», — сказала Любовь Алексеевна. «Как тут всё просто», — шепнула она Оле, когда новая знакомая позвонила на скорую, узнала диспетчера по голосу, попросила прислать по их адресу Надю, настояла на своём («Ну и что, что смена заканчивается, скажи, что я очень прошу»), отказываясь от другой бригады, рассказала про Патриаршее, заодно поделилась сегодняшними ценами на овощи, посоветовала после дежурства зайти в «Селезень», где сегодня в буфете в витрине с полуфабрикатами углядела адыгейские чебуреки с сыром, предупредила, что видела некого Ваську, у которого «сегодня глаза не такие, как бы не пришлось вам график дежурства менять». Потом подсела к хозяйкам, взяла нож и принялась чистить картошку, рассказывая при этом, что сегодня к утру в больницу поступило уже три человека с алкогольным отравлением: «Где-то палёнкой торгуют, не давайте вашим мужикам пить». Когда охранник возвестил о прибытии «скорой», они уже накрывали на стол.
Фельдшер Надя поднялась с Олей наверх, а остальные приступили к первому. Любовь Алексеевна сказала: «Нет, я так не могу! Водителя пойду позову, что же он там один сидит, а уже смена закончилась!» «Коля не пойдёт», — придержала её за руку Таисия Андреевна. «Мою Любу все слушаются», — засмеялся Степаныч. И Коля пришёл. В этот момент компания обсуждала кладбищенского демона. Таисия Андреевна посмеялась, что Алдона отказалась от денег, любви и здоровья. «Ну, баба Тася, здоровье у меня пока есть, деньги… если много, то отец отберёт и в имение своё вбухает. А если немножко, на мороженое, так мне деда Петя так даст. Дашь, деда Петя?» Петя засмеялся: «Попа слипнется». «Дашь, дашь! Ну, вот, а любовь… какой от неё толк?» «Ничего себе, — удивилась приведшая Надю на кухню Оля. — Ты что, никого не любишь?» «Баба Оля, я маму и даже папу люблю, я тебя люблю и других тоже! Вот всех, кто здесь, люблю! Кого знаю, конечно, вот этих докторов и Сергея Ивановича я ещё не знаю. Но это другое! У демона просят, чтобы тебя любили ни за что! А я вас всех люблю за то, что вы хорошие!» «Алдона, не придуривайся, не маленькая, понимаешь ты, что у демона просят любви, которая семьи соединяет, от которой дети бывают, — вздохнула Любовь Алексеевна. — Не сегодня-завтра и тебе мужа искать». «Вот ещё! — фыркнула девочка. — У нас в классе у половины ребят родители разведённые. А в бабушкином дворе только у Вовки отец, остальных ребят мамы и бабушки воспитывают. Ну, ещё отчимы у некоторых. Вот так, сначала любовь-морковь, потом другая любовь, а маме детей кормить. И хорошо, если дети здоровые. А то как у Толика: родился с ДЦП, лечили-лечили, а потом папа устал. У него теперь другой сын, здоровый, а к Толику он раз в год заходит. Толик говорит, лучше бы совсем не ходил, чтобы забыть его. И мама работать не может, потому что Толика нельзя одного оставлять. У них денег мало, а Толик мечтает поехать в Москву, там таких, как он, в скафандрах учат ходить. А мама плачет, когда он не видит, но он всё равно видит…» Алдона шмыгнула носом и завершила: «Да ну вас! Вот пойду к демону и выпрошу у него денег для Толика!» Любовь Алексеевна встала, наклонилась, прижалась к ней щекой и сказала: «Да ну его к дьяволу, этого демона! Есть у меня знакомые в благотворительных организациях. Вернёмся — поищу, кто сможет на эти скафандры направить».
Эдик добавил: «Она ведь литератор, эта мама? Наши учёные тексты сами набирают. Но грамотность, но стиль! Подгоню я ей клиентов на редактирование. Деньги, конечно, небольшие, но всё-таки. И ещё в Каринином банке какие-то проценты есть на благотворительность. Попробую её озадачить. Не хнычь, моя красавица, мы и тебе мужа найдём!» Алдона фыркнула. «Что, неужели никто не нравится? Ты опиши, каким видишь идеального мужа. Ну, вот кто из знакомых тебе бы подошёл?» Степаныч подхватил: «Да, вот из нас кто самый хороший муж?» «Не подговаривайся, деда Лёша, ты не самый хороший, ты на бабу Любу орёшь». «М-да, если уж Алексей Степанович не идеальный, тогда не знаю. А сколько вы вместе?» «Сорок восемь лет», — вздохнула Любовь Алексеевна.
Внезапно в разговор вступил водитель Коля: «Вот я гляжу на вашу компанию, и не пойму. Вы ведь все по крови чужие. Что вас связывает?» Эдик ответил моментально: «Не что, а кто. Тётя Оля нас связывает. Помню, когда я маленьким был, мама нас ольгинскими звала». «А как связывает, объяснить можете?» «Да пожалуйста! Я — сын тёти Олиной однокурсницы, Алдона — внучка другой однокурсницы, тоже покойной, дядя Петя — вдовец той же однокурсницы, но это второй брак бабушки, и Алдоне он не дед. Наташа — падчерица или как?» «Нет, падчерица — это когда от предыдущего брака, на тёте Оле отец первым браком был женат. А я, кажется, от четвёртого… или третьего, не знаю, все ли были законными». «Ну вот, с хозяевами этого дома мы недавно познакомились, недели две. Но Алдона их уже полюбила. Значит, хорошие люди, в любви она Эйнштейн». Коля продолжал задавать странные вопросы: «А вы помните самые первые слова при знакомстве?» Степаныч захохотал, и сквозь смех сказал: «Деда, у тебя тоже инсульт? Хочешь мороженого?» «Это очень хорошо, знакомство, начатое с преломления хлеба, означает, что девочка — ваше спасение». Всем стало как-то неловко от этих странных слов. Но тут Алдона вскрикнула: «Баба Оля, я поняла, за кого бы замуж пошла! За деда Алика!» Все оторопели, с трудом переключаясь с одной странной реплики на другую, а потом Оля сказала: «Похоже, за Алдону я могу не волноваться, у неё хороший вкус». Наташа подхватила: «Точно! Я тоже думала, кому бы из знакомых женщин позавидовала. Римме Ивановне — да!»
«Значит, вы все приехали сюда просто отдохнуть?» — продолжил расспросы Коля. Любовь Алексеевна и Оля переглянулись, Оля кивнула. Любовь Алексеевна сказала: «Мы
