class="p1">Вот она всегда так: ее-то можно подозревать в убийстве, а меня – нет. Чем я хуже?
– Тимофея Поднебесного.
– Кто это?
– Ну, ты даешь! – я задохнулась от возмущения, – это один из тех, кого хочет облапошить Красавин.
– Ты его убила?! Зачем?
– Ты идиотка?
– Почему тебя тогда обвиняют?
– А тебя?
– Как? Меня обвиняют в убийстве Поднебесного?
– Надеюсь, это последствия наркоза. И они пройдут. Твоя мозговая деятельность восстановится! А пока с тобой невозможно разговаривать!
– Потому что ты все невнятно излагаешь.
– Я прекрасно излагаю! Квалифицированно! Если до тебя не доходит…
– Короч, говори толком. Почему тебя обвиняют в убийстве этого Поднебесного? Каковы улики?
Я вкратце изложила претензии ко мне.
– Вот что значит профессионалы! – с восторгом сказала Ирка. – Как грамотно ставят вопросы! Как все связывают в одну неразделимую цепь событий!
– Ты серьезно? – не поняла я.
– Более чем.
Телефон сообщил, что кто-то пробивается ко мне. Уже второй раз, пока я втолковываю бестолковой Осокиной элементарные, между прочим, вещи!
– Короче, дай своему Славику распоряжение держать меня в курсе всего! Я должна быть в курсе событий, раз уж я в гуще! – я не стала уточнять природу гущи, а переключилась на второй звонок.
Это была Нина Васильевна.
– Тема вернулся! – радостно сообщила она.
Я оторопела.
– Вы с ним виделись? – осторожно спросила.
– Нет еще. Но слушала шаги вчера в квартире. Даже музыку включал. Любимую свою – не в складушки, не в ладушки, – но он такую любит. Сам такую сочиняет – как-то проигрывал мне.
– Сейчас приеду, – сказала я.
Я несколько раз порывалась позвонить Нине Васильевне и рассказать ей о гибели Тимофея. Но все откладывала. Кому охота быть вестником дурных вестей? А позвонить надо было – все же Нина Васильевна знала Тимофея с детства – все не чужой человек. И вот.
Конечно, Тимофей не мог явиться из загробного мира. Но может быть, ошибка? Может быть, неправильно опознали по фотографии? Но в убийстве кого тогда меня обвиняют?
Нина Васильевна встретила меня радостно. И у меня язык не повернулся сказать ей, что Тимофея больше нет. А может быть, он есть? Тогда зачем пугать пожилую леди?
С телефона Нины Васильевны я набрала номер Тимофея. Он был выключен, разумеется. Мы позвонили по домашнему. Тишина.
– Давайте зайдем? Ключи же есть? – сказала я.
– Ну, как это мы…
– Нина Васильевна, – решилась я, наконец, – по моим сведениям, Тимофея убили.
Нина Васильевна схватилась за сердце.
– И это, несомненно, связано с квартирой. С попыткой ею завладеть.
– Идем!
Все-таки старая гвардия никогда не подведет. «Гвозди бы делать из этих людей».
Повернулся ключ, открылась дверь. На нас дыхнула пустота.
– Но я вчера слышала шаги…
На кухне кто-то недавно пил чай… Опять пил чай.
Я обошла квартиру.
– Откуда была музыка? Здесь нет ни одного проигрывающего устройства.
– Но была! Я слышала!
Значит, проигрывали на гаджете, который принесли с собой. Или забрали гаджет, который был здесь? Музыку, которую любил Тимофей и сочинял. Дискетку или флешку нашли здесь? Значит, искали. Почему не в наушниках слушали?
Я открывала по очереди все ящики и дверцы. Ни дискеток, ни флешек. Унесли с собой. Кто-то унес. Зачем? Искали какую-то важную информацию? И эта информация здесь была! И я могла бы ее заполучить. Возможно, она могла бы пролить свет на убийство Тимофея. Но каким образом? В этой квартире Тимофей не появлялся уже три года. А если появлялся? Если Нина Васильевна просто не знает об этом. В конце концов, Тимофей вовсе не обязан был ей докладываться о каждом своем шаге.
Я представила, как кто-то, не спеша, попивая чаек, копается в вещах, выбирает, что взять. Но почему этот кто-то просто не забрал сразу все, что нужно? Музыку можно и дома послушать. Включил музычку, чтобы не скучно было копаться в чужих вещах? Заварил же он себе чая, чтобы взбодриться…
Когда мы были здесь в первый раз, появился полицейский и очень подозрительный «сосед», которого Нина Васильевна не знала. Но даже если бы они и не появились – мне не пришло бы в голову обыскивать квартиру. Тогда еще Тимофей был жив. Его убили на следующий день. В мою миссию входило только предупредить, только предупредить…
На душе камнем лежало: Тимофея убили на следующий день после того, как нас «засекли» в его квартире. Случайное совпадение? Или наше появление послужило катализатором расправы? И почему Тимофей прилетел в Москву именно в тот день? Три года не появлялся, а тут вдруг прилетел.
Надо постараться выяснить – прилетал ли он в Москву в течение этих трех лет. У кого выяснить? У Кости? И что даст эта информация?
Я еще раз прошлась по комнатам, заглянула на кухню… Внимательно все рассматривала. Ну, да. Конечно. Вот она. Прямо напротив входной двери – глазок камеры. А я все голову ломала – почему так быстро появились полицейский и «сосед», когда мы в первый раз приходили сюда?
Да… А если эту камеру установили позже? Тот человек, который слушал здесь музыку? Может быть, он ее и слушал не в наушниках, чтобы проверить, как слышен звук? Тогда здесь должны быть еще и жучки. А если эту камеру установили правоохранительные органы? Вот будет номер-номериссимо: подозреваемая в убийстве Тимофея Поднебесного зачем-то приходит в его квартиру. Второй раз, между прочим.
Да… Ладно. Сама не буду эту тему поднимать, а если спросят – скажу как есть. Меня позвала сюда соседка Нина Васильевна. Правду говорить легко.
– Когда похороны? – спросила Нина Васильевна.
– Не знаю.
– Так отпеть же надо. Он в нашу церковь ходил…
Я шла по прихваченным морозцем островкам лужиц. Мне не давал покоя вопрос: зачем Тимофей прилетел в тот день в Москву? Его кто-то вызвал? У него были какие-то дела здесь? Я все же позвонила Косте. Хоть он мне много раз и намекал, да что там? – прямо говорил, что я его подвожу под монастырь, – но иного выхода не было. А надо было узнать, прилетал ли Тимофей хоть раз в Москву за эти три года?
– Костя, на тебя одна надежда.
– Я занят.
– Меня посадят в тюрьму.
– Хорошо. Давай через час. В том же кафе.
Я честно рассказала Косте, что мы сегодня с Ниной Васильевной проникли в квартиру Поднебесного. И про все остальное – тоже.
Костя смотрел на меня с возмущением.
– Костя, на тебя одна надежда, – повторила я, как заклинание.
– Ни документов, ни телефона при Поднебесном найдено не было.
– А ключи?
– Ничего найдено не было. Я его нашел среди неопознанных по фотографии, которую
