мужчина с прической площадкой так на меня посматривал? Как будто отмечал точки на теле для последующего броска сюрикена.
Со временем разберемся. Я двинулся к девчонкам, чтобы вместе пройтись по коридорам академии, когда на моём пути возник здоровенный молодой человек. Шелковое кимоно обтягивало могучие плечи, на лице застыло презрительное выражение, как будто вступил в коровье дерьмо.
Он взглянул на меня так, как смотрел бы на опарыша и прошипел:
— Я слышал, что ты закончил старшую школу Сайконогакко? Какие же глупцы в руководстве той школы... Я не хочу, чтобы ты учился в академии. Твоё место возле выгребной ямы, и там тебе следует оставаться. Сегодня праздник и в честь этого праздника я даю тебе возможность встать на колени, извиниться за дерзкое желание учиться вместе с аристократами, а после покинуть это место. Навсегда…
— Не знаю, с кем имею честь говорить, но мне как-то насрать на твои хотелки, — пожал я плечами. — Могу только посоветовать в ответ купить гуся.
— Зачем? — уставился на меня здоровяк.
— А чтобы е..ть ему голову. Мне же этого делать не нужно.
Крупный молодой человек начал краснеть. Он уставился на меня гневным взглядом и явно собирался сказать какую-то пакость.
— Господин Такаги, не нужно так говорить с господином Огава Минори, — пискнул рядом девичий голос. — Он может доставить много проблем.
Я оглянулся по сторонам. Кто это сказал? На нас не обращали внимания. Чуть поодаль переговаривались Кацуми и Шакко. Подруги поглядывали на нас, Кацуми повернулась в нашу сторону. Я едва заметно покачал головой. Они слышали наш разговор, но пока не вмешивались.
Пацаны должны разобраться по-пацански…
— Чего ты крутишься? Ищешь куда убежать? — прорычал молодой человек. — В тебе нет ни капли достоинства, хинин.
Блин, ну что за привычная песня? Вот помешались они на чистоте крови, что ли? То Сэтору выеживался, теперь снова здорово…
— Слышь, здоровяк, отвали, а? Мне не до тебя сейчас, — попытался обойти его, но взмах руки заставил меня отпрянуть.
Старый прикол — взмахнуть рукой как будто для удара, но в самом деле причесать волосы. Я же отскочил, чтобы этот прикол прошел достойно. Хотелось оценить — сколько людей поддерживают здоровяка.
Три взгляда и три улыбки. Ага, за ним стоят трое. Что же, не самый худший вариант. Было бы десять — было бы чуточку тяжелее.
— Специалист против специалиста… а что, совсем неплохо, — проговорил худой молодой человек с острым взглядом.
Почему-то он мне сразу не понравился…
— Такаги-сан, не связывайтесь с господином Огава. Он может побить вас, — снова пискнул девичий голос.
И снова рядом никого из тех, кто смог бы произнести подобные слова. Откуда же они слышатся?
— Ты слышишь детский голос? — на всякий случай поинтересовался у здоровяка.
— Да это у тебя глюки от страха! Ты оскорбил меня, хинин, — проговорил оппонент. — Оскорбил одним своим нахождением здесь, а после ещё усугубил обиду словами. Но я сегодня необычно добр и снисходителен. Я снова даю тебе шанс. Встань на колени и скажи при всех: «Папочка, прости дурачка!» А после убегай со всех ног!
В голове вспыхнула ярость. Я едва не зарядил этому остолопу с левой, но сдержался. Он же этого и добивался — вывести меня из себя и заставить ударить первым. Тогда у него будет полное право подать на меня жалобу и изгнать из академии.
В его глазах читался призыв: «Давай! Давай! Чего же ты ждешь, мерзкий хинин?»
— Лучше уйдите прочь, господин Такаги, — снова послышался детский голосок. — Встаньте на колени и уходите!
Да что же тут такое происходит? Этот утырок губами не шевелит, а голос слышится. И голос-то знакомый…
— Чревовещанием занимаешься? Да ещё и женским голосом? А всё равно херню несешь, — процедил я в ответ. — Никогда я не встану на колени перед подобными тебе! Ты же Минори Огава? Кошелек на ножках? Твой род владеет заводами по изготовлению алюминиевых конструкций?
На нас начали оглядываться. Улыбающиеся лица посуровели. Никто не любит скандалов на празднике, но если без них не обойтись…
Огава оглянулся по сторонам. Я коротко проследил за направлением. Он наткнулся взглядом на стоящего неподалеку отца. Тот нахмурил брови. Ну да, отец вмешается если только жизни и чести сына угрожает что-то серьезное. Но какой-то хинин…
У сына всё никак не получалось вывести хинина из себя. Я уже успокоился, но внешне продолжал держать вид напряжения. Посмотрим, что будет дальше. Когда я назвал его имя, то Минори чуть поднял бровь.
Так это не он говорил, а кто…
Кохэку!
Етишкин дух! Так я слышал голос Кохэку! Той самой девчонки, которая просила спасти её мать.
Неужели у меня появилась способность слышать умерших?
— Ты меня знаешь? Не удивлен. Многие в Токио знают о нашем семействе. Я предложил тебе жить нормально, но ты не хочешь, — хмыкнул Минори. — Придется усложнить тебе жизнь. Не сейчас… Эх, если бы мы были на спортивной арене…
Я чуть ли не улыбнулся. Отбросил в сторону мысли о Кохэку. Потом подумаю про это, а сейчас. Сейчас надо было выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. С наименьшими репутационными потерями, ведь как покажешь себя в первые моменты знакомства с остальными людьми, так к тебе и будут относиться в дальнейшем.
Поэтому я не мог отступить, но и начинать драку не следовало.
Минори бросил мне вызов. Бли-и-ин, миры вообще в плане творившегося в головах молодых людей не меняются. Наезд, угрозы, а когда происходит нечто, что может представить наезжалу в невыгодном свете, то происходит сожаление от того, что не в состоянии прямо сейчас раскатать противника в тонкую рисовую лепешку. И тут же следом намек, что можно это сделать потом.
Краем глаза заметил, как трое подались чуть вперед. Явно для того, чтобы услышать мой ответ, а потом, в случае моего пасования, объявить трусом. Что же, не будем доставлять им подобного удовольствия.
— Да? Тогда сойдемся на этой самой арене и посмотрим, кто кого. Мне не в первой баранам рога отшибать, — ухмыльнулся я в ответ.
А вот этого уже не мог стерпеть Минори. Похоже, что я ударил в самое больное место. Он говорил с небольшой заторможенностью и явно не блистал умищем, так как медлил с ответом. Наверное, и в академию его записали для того,
