На борту «Юпитера» я поставил на плиту кофейник и поискал относительно свежих (или хотя бы не слишком просроченных) сливок.
– Какой вам кофе? – спросил я Лесли.
– Черный, свежемолотый, сваренный на холодной воде.
– Тогда нам повезло: все ингредиенты в наличии.
– Хорошая у вас лодка.
– Мой второй дом, а недавно так и вовсе она была мне единственным пристанищем.
– Так мне оказана большая честь? Сколько женщин повидало ваш кирпичный и плавучий дома? Готова спорить, что немного.
– Мой дом у реки не из кирпича сложен: сплошное дерево, кроме разве что камина – да и тот из гальки. Вот черт…
– В чем дело?
– Я про Макс забыл! Бедный мой сосед, она скоро перейдет ему по наследству. Ладно, позвоню ему, когда введу вас в курс дела.
– Собака у вас восхитительная. Вряд ли с ней будут трудности.
– Да просто вы с ней недолго общались.
Лесли лучезарно улыбнулась; в ее счастливых глазах отражался свет, что проникал в салон через иллюминаторы. Разлив кофе по большим кружкам, я вывел ее на флайбридж.
– Вот это вид! – восхищенно заметила детектив, оглядывая гавань. Держа кружку обеими руками, она смотрела, как выходит в канал парусная лодка. – Тут очень мило.
– Мне тоже нравится.
– Что еще вам нравится?
– То есть?
– Мне кажется, – сказала она, отпивая кофе, – я знаю детектива Шона О’Брайена…
– Бывшего детектива.
– Да, но теперь-то вы вернулись на прежнюю стезю, и, должна заметить, вы в своем деле хороши. Не знаю я вас только в обычной жизни: ваши пристрастия в музыке, хобби, о вашей семье. Любимые занятия есть?
– Гм, ну ладно. Мне нравится вкусная рыба, стейк средней прожарки, бокал каберне. Нравится хороший джаз, душевный блюз. Нравится традиционная ирландская музыка. Люблю ходить в море, рыбачить. Прежде ходил в море под парусом, но после смерти Шерри продал старую лодку. Что до родных… Отца убили, когда мне было пятнадцать. Мать, которая, как я потом узнал, большую часть жизни страдала маниакально-депрессивным психозом, покончила с собой через полгода после смерти отца. Я два года жил с дядей Биллом. В девяносто первом воевал в Персидском заливе и в разных частях Афганистана. Не жалеете, что спросили?
Лесли ответила не сразу. Она долго подбирала нужные слова.
– Нет, не жалею. Жаль только, что на вашу долю выпало такое. Вы хороший человек, Шон, и в мире много подобных вам. Рада, что сама помогаю обществу хотя бы на профессиональном уровне: кого-то помогла оправдать, кого-то надолго упрятала за решетку.
– Однако система – будто крапленая колода. Карты сдают сильные мира сего. Приятнее всего было прищучивать тех, кто считал себя неприкасаемым. Например, богатеев, убивших супруга или супругу, партнера по бизнесу – потому что те им как-то мешали. Не важно, какой армией адвокатов они себя окружали, в обороне всегда имелась брешь. Вот ее-то я и искал.
Лесли следила за покидающим гавань коммерческим судном.
– Вы перегорели? Все силы бросили на то, чтобы вывести мошенников на чистую воду? Пожертвовали счастливой семейной жизнью?
– Вы прекрасно подводите итоги.
– Зато сейчас, волею судьбы, вы снова в игре.
– Кое-что изменилось.
– Хотите поговорить – я слушаю.
– Спасибо, Лесли, но прямо сейчас мне не терпится поймать убийцу. Он просто чудовище.
– То есть?
– У него нет совести. Он хищник, зверь, который считает себя умнее нас. Он будет убивать, пока его не схватят. Денниса Нильсена[16], одного из самых известных маньяков, обвинили в пятнадцати убийствах. Так вот он заявил: «Зло таится даже в нормальном рассудке». В общем, серийный убийца – это не бездомный бродяга. С психопатом можно столкнуться на улице и даже не заподозрить, чем он занимается.
– Что вам подсказывает чутье? – немного погодя спросила Лесли.
– По-моему, убийца входит в ближний круг семьи Бренненов: знает их, работает на них или как-то с ними связан. Это может быть даже Ричард или Джош. У старика на пальце я заметил кольцо в форме подковы, а у жертвы на скуле – отпечаток, повторяющий его форму. – Следующие минут десять я рассказывал о последних находках и приключениях. Потом добавил: – Моя знакомая барменша спрятала вторую туфельку жертвы, и еще у меня зубочистка, которая прямо сочится образцом ДНК. Проверим, будут ли совпадения с прежними результатами. По второй жертве ничего не нарыли?
– Никто не пришел на опознание и не забрал тело. На трупе посторонней ДНК не найдено. Все чисто, под ногтями – тоже ни следа.
Я глянул на бухту: над мангровыми деревьями летели пеликаны.
– Когда я служил в полиции, то на место преступления прибывал, уже когда тело остыло, даже окоченело, если не хуже. Смерть – по крайней мере, насильственную – всегда принимал очень близко. За мертвых, кроме нас, никто не вступится. Мне ни разу не доводилось спасать жертву при смерти. Несчастная смотрела мне в глаза, понимая, что спасения нет. Она не верила моим обещаниям. Сердце ее, может, и остановилось только в больнице, однако смерть бедняжка приняла у меня на руках. Такое не забывается. Избавиться от мерзкого ощущения можно, лишь воздав виновному по заслугам.
Я допил остатки кофе и пошел вниз, в кокпит. Лесли посмотрела мне вслед, убрала за ухо прядку волос.
– Еще кофе есть?
– Конечно. Я принесу.
– Не стоит, я спущусь.
На камбузе я заново наполнил кружки.
– Голодны? – спросил я Лесли.
– Вы и готовить умеете? Это качество в мужчинах меня всегда интриговало.
– У меня и фирменные блюда имеются. А вот Ник, мой сосед – первоклассный повар, особенно если речь идет о морепродуктах. Правда, сейчас он пропал без вести.
– Я могу разослать ориентировку.
– Хорошо, но прежде я попробую сам его разыскать. Как насчет омлета?
– Обожаю омлет, особенно если в нем много сыра. Вам помочь?
– Да, вон там позади вас сковородка. Одна. Я как-то на ней рыбу жарил, так из-за дыма чертова сигнализация сработала.
Задрав голову, я посмотрел на детектор дыма и заметил кое-что: небольшой участок потолка был чуть светлее остальной ее части. Детектор сдвинули – всего на четверть дюйма, но сдвинули. Кто-то снимал его и присобачил назад, слегка неправильно.
Я похлопал Лесли по плечу и, указав на потолок, прижал палец к губам.
– А мне омлет нравится с луком и перцем. Как вам?
– Согласна, – ответила детектив, подыгрывая. Она глянула на датчик и снова на меня.
– И еще, когда я готовлю, то слушаю музыку. Помогает держать ритм.
Я включил радио и настроился на рок-волну. Снова прижав палец к губам, подвел Лесли к детектору дыма и аккуратно вынул его из гнезда. Кто-то заменил батарейку на «жучок» – весьма современное и продуманное подслушивающее устройство. Отложив детектор на край мойки, я жестом велел детективу следовать за мной наружу.
– Вряд ли они слышали что-то важное, – шепнул я ей в кокпите. – Все важное я рассказал еще на флайбридже. Позже поищу другие «жучки», но перед тем отдам туфлю и зубочистку. Как думаете, это Слейтер установил мне «жучок» во время обыска?
– Хотелось бы сказать «да», но я видела «жучки», с которыми работают у нас в департаменте. Этот – не из их числа. Кто-то хочет знать, что вам известно. Кто бы это ни был, работает он явно не на окружного шерифа. Объявилась третья сторона.
– Вопрос: кто ее представляет?
Глава 37
Когда Лесли ушла, я полчаса обыскивал лодку – ничего, «жучков» больше не нашлось. Потом я сел у штурвала и позвонил соседу: справился, как там Макс. Сосед сказал, что моя питомица чувствует себя как дома и по мне даже не думает скучать.
В это время Дэйв Коллинз вылез на палубу «Гибралтара». Похоже, ночь он провел на борту. Я окликнул его и пригласил к себе.
Спустившись с мостика, прошел на причал и подождал Дэйва у лодки Ника.
– Ты либо сбежал, либо Ник тебя выкупил, – произнес Дэйв. – Спорю, детектив Слейтер от тебя натерпелся. На видео лысый ведет себя так, будто его вот-вот удар хватит. Он просто образец непрофессионализма.
