С уходом банкира Лена вроде что-то поняла, но, как оказалось, превратно — решила, что это не с ней что-то не то, а с мужчинами. И нашла Костю, с которым все было «то», кроме черных ногтей, интеллекта сыроежки и непроходящей гаражной вони, которой он благоухал даже после бани.
Видимо, работники гаража до того привыкают к особой машинной грязи, что не представляют себя без налета минерального масла или еще какой автомобильной дряни.
Но Гарик был всего лишь каскадером, так что, слава богу, мылся не просто гелем для душа, а гелем «Жиль Сандер».
Гарик примчался через час, готовый к употреблению — намытый, надушенный, в свежей майке и только что не с эрекцией.
А Настя ходила вокруг него и никак не могла понять — хочет она его или все же не очень.
Гарик, впрочем, был не из тех ребят, что ждут у моря погоды, — выпив сока, он прижал к себе Настю и влез к ней под майку. Гарик был привычным, как бывший муж, но что-то ее смущало, появился барьер.
— Подожди, — Настя схватила его за руки и вынула их из лифчика.
— Что? — расстроился тот.
— Не знаю! — буркнула Настя.
— Подруга, ты расклеилась? — посочувствовал Гарик.
— Типа того, — вздохнула Настя.
— У тебя пожрать есть?
— Наверняка.
Гарик потопал на кухню и вернулся спустя пару минут с тарелкой, полной еды.
— Че случилось? — с полным ртом поинтересовался он.
И Настя ему все рассказала.
— Кризис среднего возраста, — констатировал он.
— Слушай, у меня кризис среднего возраста лет с пятнадцати два раза в год! — отмахнулась Настя.
— И че?
— Ниче! — завопила она. — Гарик, я тебя очень люблю, но иногда мне кажется, что ты тупой!
— Ты все усложняешь, — в честь такого доверительного разговора Гарик даже отложил вилку. — У твоего мужика другая телка, вот ты и бесишься.
— Вот так?
— Вот так, — подтвердил Гарик.
Настя встала и обошла диван.
— Допустим, — согласилась она. — Мы это поняли, но легче-то мне не стало.
— А что ты вообще от него хочешь?
Настя пожала плечами и горестно вздохнула.
Максим позвонил через день в двенадцать.
— Не хочешь пообедать? — спросил он как ни в чем не бывало.
— Хочу, — Настя постаралась унять восторг.
— Может, тогда я тебя куда-нибудь приглашу?
— Лучше приезжай ко мне, — предложила она.
Стоял погожий воскресный день. Настя, у которой настроение не задалось с самого утра, поехала в магазин и купила все вкусное, что там было. Даже роллы в «Тануки» заказала. Помыла голову, надела любимые велюровые треники и собралась обожраться и умереть молодой в полном уединении.
За четверть часа она успела высушить волосы, переодеться — в меру небрежно, по-домашнему, но в то же время сексуально, выложить яства из пакета на тарелки, открыть вино, вместо сериала «Бригада» поставить «Мечты Аризоны», сесть на диван, сложить ручки и начать ждать. За пару минут ожидание приелось, и Настя принялась листать позапрошлый «ОК!».
Когда он позвонил, Настя подпрыгнула, опрокинула стакан с лимонадом, поставленный на пол, бросила в лужу салфетки и помчалась к дверям. В расхристанном пиджаке, красной майке и любимых джинсах он был прекрасен.
До стола они так и не дошли — целовались уже в коридоре, а потом Настя поволокла его в спальню.
После душа они обедали, как настоящие любовники — голыми, на полотенце, брошенном на диван.
Вопросов у нее в голове крутилось множество. Где Галя? Где сейчас по официальной версии он сам? Как он к ней относится? Что они будут делать?
Но если она спросит, все изменится. И неизвестно, в какую сторону.
Либо они станут несчастными любовниками, которые занимаются сексом с призраком обманутой жены, либо превратятся в друзей-корешей, подхихикивающих над своими секретами.
Ни того, ни другого Настя не хотела. Она как-то нечаянно привыкла к тому, что она — единственная.
Муть.
— Почему вешалки? — поинтересовалась она, подспудно обвиняя его в этом прибыльном, но мелком, даже ничтожном деле. В дополнение к вешалкам шло обвинение в неразумной женитьбе на Гале, но этого бы никто не мог прочитать в ее невинном на первый взгляд вопросе.
— Потому что вешалки — это очень просто. Никаких новых технологий. Ветер в харю, а я шпарю, — невпопад добавил он. — У меня отличный дистрибьютор, неплохой менеджер и много свободного времени. И, пожалуйста, не забывайся — ты говоришь с лауреатом Букеровской премии.
— Заплечных дел мастер… Но как тебе это в голову пришло?..
— Вешалки?
— Ну да.
— От лени мне в голову это пришло, дорогая Настя. Хотелось иметь деньги и не очень заморачиваться.
— Не заморачиваешься?
— Сейчас уже нет. Раньше было немного. В самом начале. Настя, ну их к черту эти вешалки — я от них и так уже вешаюсь, давай о чем-нибудь вульгарном, развратном?
— Дорогой, что может быть вульгарнее вешалок? — надменно спросила Настя и огребла подушкой по голове.
— Сейчас заставлю тебя заниматься сексом в позе «жаворонок, танцующий на одной ноге»! — пригрозил он, заломив ей руки.
— Это как это? — взвизгнула Настя.
— Это будет больно!
Он приезжал к ней от случая к случаю, они жадно занимались сексом и говорили о чем угодно — о политике, о музыке, о книгах, но только не на личные темы. Иногда Насте казалось, что она умирает от счастья, иногда — от боли, временами ей чудилось, что она пользуется услугами особо одаренного мужчины по вызову, но в общем и целом ее жизнь превратилась в клубок противоречий.
Даже на площадке она первый раз в жизни закатила истерику — ей не принесли имбирь к суши, и это превратилось в трагедию.
Аглая, режиссер, ее подруга, заперлась с ней в гримерке и уставилась своим любимым взглядом завзятого дознавателя.
— Что ты на меня таращишься? — огрызнулась Настя.
— Ты плохо выглядишь, — сообщила Аглая.
— Ты всегда плохо выглядишь, — обрадовала подругу Настя.
— Насть… — Глаша села рядышком и потрепала ее по плечу. — Что с тобой?
Настя вздохнула и выложила все с самого начала.
— Да пошли ты его к чертовой матери! — возмутилась Глаша.
— Не могу.
— Почему?
Настя подумала.
— Потому.
— Ты его любишь? — с недоверием произнесла Глаша.
— Не знаю! — прошипела Настя. — Понятия не имею!
— Может, поговорить с ним? — но не успела подруга предложить, как Настя ее перебила:
— Как?! «Максим, не хочешь ли ты развестись? — Не хочу. — А, ну тогда давай попробуем еще немного орального секса! Максим, что нам делать? — А в чем проблема? — Максим, я так больше не могу! — Ну, я пошел…» Глаш, блин, я не знаю, о чем говорить!
