Держала гончая крепко, но не нападала.
- Я защищаю интересы города, не себя, - зачем-то проговорила она. - Идём в управление.
- Хорошо, - согласился Пак и на свое счастье заметил двоих патрульных.
Оба стояли на тротуаре и оглядывались по сторонам. Выправка армейская, вооружены знатно, у одного на поводке здоровущий тер, похожий на обезьяну. Он пристально следил за Паком маленькими красными глазками и тёр кулаком брусчатку. Все же честный кулак и магия в ближнем бою лучше одного честного кулака.
Тут один из патрульных вытащил из кармана конфету и протянул чудовищу.
- Ты сегодня грустный, Тиш. Ничего, продежурим эту ночь и попрошу свою старуху испечь нам яблочный пирог. Будем есть его в саду и слушать пластинки.
Тер почти по-человечески грустно взревел, сел на мохнатый зад и ловко развернул конфету, а после съел, покачиваясь на месте от удовольствия.
- В твоих интересах молчать, - шепнула гончая, когда они проходили мимо патруля. Сама же во все глаза глядела на происходящее, кажется, и дышать забыла.
- Добрый вечер, свогор! - поздоровался один из патрульных. - Вы сегодня припозднились. В таком тумане даже на Первой линии небезопасно.
Момент был подходящий, таким нельзя не воспользоваться.
- Добрый? - рявкнул Пак. - Какой он добрый? Таких приставучий шлюх, как в Эбердинге, я не встречал ещё ни разу. Тащится за мной от самого игорного дома! А меня дома невеста ждёт!
Он брезгливо стряхнул руку опешившей гончей и шагнул в сторону. Клу одобрительно буркнул что-то и затих.
- Не шлюха, нет! Гончая. Сыщик! - бедолага вытащила из кармана свой значок и взмахнула им. Патрульные же пока следили за ними обоими, а тер всем видом выражал решимость задержать всех, кто только попробует двинуться с места.
- И мне так же пела, - согласился Пак. - Настоящая гончая из полиции, всего сотня галлов за ночь! Сотня галлов! За такие деньги можно купить два с половиной десятка овец и одного породистого круторогого барана!
- Ваши документы, - устало поинтересовался патрульный, пока его напарник уже заковывал в наручники гончую.
- Их вместе с бумажником вытащили в первый же мой день в столице! Неделю восстанавливал. Думаете, я такой дурак, чтобы таскать их за собой после этого? В доме моей кузины лежат, если хотите, можем последовать, там всё проверите.
- Нет, можете идти, с этой, - патрульный кивнул на гончую, - мы разберемся.
* 28 * (Пак)
До самых ворот особняка Алварес Паку чудилась бегущая следом обезьяна-тер, выкрики патрульных или жутковатое рычание гончей. Но его никто не преследовал, а тишину нарушали только собственные шаги и ворчание Клу.
- Дева Порочная застила мне глаза и внушила похоть! А я так мечтал огладить ее хвостик! Прикоснуться к груди, пропустить волосы сквозь пальцы! А это гонча-а-а-я! Проклятая ищейка на службе свогоров!
- И как бы ты с ней…, нет, прости, не могу представить.
- Эй! - Клу возмущённо стукнул по шее Пака. - Я же над тобой не держу свечку, да? Зачем такие вопросы? Это, знаешь ли, личное!
Пак пожал плечами, отчего мелкий верж чуть было не улетел на землю.
- Просто хотел намекнуть, что тебе было бы лучше поискать женщину более близкую по размеру.
- Угу, иди, побегай по Эбердингу, найди мне грудастую брюнетку ростом с палец. И себе заодно тоже, по размеру. И не пускай больше слюни на донью Алварес, ты ее раздавишь!
- А наш поцелуй как же? Ладно, - Пак подал руку Клу и пересадил его на другое плечо, потому что косится вправо оказалось легче, чем влево, - сейчас важнее придумать, как побыстрее сбежать из города. Если гончая расскажет обо мне, то стану особо разыскиваемым преступником.
- Кто там ее будет слушать? Верж обычный, ещё и бестолковый. Посадят в камеру до утра, а там будут искать начальство. Мне интересно, как она нас вычислила? Если только через Хоса… Личностью он был известной, - Клу почесал затылок.
Пак же замедлился и все не мог отвести взгляд от окна Фредерики, в котором до сих пор горел свет. Без зарослей терновника оно казалось огромным, в такое должно быть сильно задувает зимой и осенью. На подоконнике мерцал зелёный фонарик, а основной свет шел от большого торшера, поэтому за старой кружевной шторой темнел профиль самой доньи, склонившейся над книгой. Наверняка уже закрыла дверь и теперь ждёт, постучит ли Пак в окно. Или просто привыкла читать перед сном, кто знает.
- Поэтому мы больше не выйдем из особняка до самого отъезда из города, - отрезал Пак.
- Спятил? Да мы только начали! Обчистим ещё парочку игорных домов, а уже потом, с деньгами…
- Ты просил тысячу галлов, я выиграл тысячу галлов. На этом все. Завтра же пойдем купим тебе билет на Серебряный поезд, найдем провожатого, а я попытаюсь прорваться к общинным. Хватит рисковать!
- Рисковал только ты, когда оставил меня в шляпе и отправился играть в одиночку, - возмущался Клу. - Что за глупость пришла в твою голову?
- Думаешь, в заведениях такого уровня проверки, как в твоём игорном доме? Нет, там все намного серьезнее. Меня обыскали несколько раз и проверили артефактами. Представь, что было бы, если бы они нашли кролика после моего выигрыша? Наверняка все слышали о земпри, сорвавшем вчера куш в другом игорном доме, а сегодня этот же земпри пришел в другой игорный дом с тем же самым вержем, которого обыграл накануне. Нас бы судили за мошенничество, тебя сослали в резервацию, а мне отрубили несколько пальцев.
- Это если бы меня нашли.
Возражал Клу вяло, без энтузиазма, только смотрел в окно и тоже вздыхал. Пак видел Фредерику, но стучать не спешил, решил на всякий случай попробовать дверь. Но та ходила ходуном и скрипела петлями, но не поддавалась. Выломать такую - дело пары минут, а вот вскрыть не выйдет: мстительная Фредерика закрылась изнутри на засов.
- Ну приложи к стеклу ещё полсотни галлов, - съехидничал Клу. - Ты ими так швыряешься, что и не заметишь потери.
- Я и с прошлыми рассчитывал скорее на абонемент, чем разовый пропуск, - Пак наконец подошёл к окну и даже поднял руку, чтобы постучаться. Но решиться на это оказалось совсем не просто.
- Тогда колоти смелее, а потом прыгай на подоконник, с него - на пол, и целуй донью до потери сознания. О! И цветов можешь надергать, видел я по пути одну отличную клумбу…
- Да ты знаешь подход к девушкам.
- Ну он всяко дешевле твоего!
Пока верж возмущался, Пак все же стукнул разок по стеклу. Фредерика застыла и вытянулась струной, а после натянула шаль на плечи и медленно побрела к окну.
- Соблазняет, стерва! - продолжал Клу. - Хороша, как же хороша!
В медленных и выверенных движениях Фредерики Пак видел скорее пренебрежение и желание наказать запозднившегося земпри, чем соблазнение, но спорить с Клу уже было лень.
- Вот если ещё окажется, что сорочка по верху оторочена кружевом - точно целуй! Не разочаровывай донью!
Чем дальше, тем большие глупости болтает этот верж. Да что бы Пак ни сделал, он в любом случае разочарует и расстроит Фредерику.
Она резко распахнула окно и смерила Пака недовольным взглядом, подтверждая его мысли.
- Влезай! К двери не пойду, далеко.
И протянула ладонь, издевательски предлагая помощь.
Пак положил руки на подоконник, затем подтянулся и влез на него, а уже через мгновение спрыгнул на пол комнаты. Спальня Фредерики не поражала убранством: кровать, комод, тусклое зеркало в темных пятнах и книжная полка, на которой примостились тряпичная кукла с одним глазом-пуговкой и фотография статного мужчины в военной форме. На стенах тут и там темнели пятна под размер картин в прямоугольных или овальных рамах, рядом с камином лежала целая гора дров и газет для розжига, а ещё - небольшая потёртая подушка. Наверное, Фредерика любила сидеть здесь и смотреть на пламя, сжимая в ладонях щербатую чашку остывшего чая.
Дом Алварес казался старой кокеткой, лучшие годы которой давно позади, а из обширного гардероба осталось одно пробитое молью платье и нитка стеклянных бус. При должном усердии из нее бы еще вышла красотка, да только прикладывать усердие некому и незачем. Пак смотрел на стены и понимал, что и дом можно было бы улучшить, превратить в настоящее сокровище, но по силам ли это хрупкой Фредерике?
