— И что мне нужно было сделать? Просто пройти мимо тебя, когда ты неожиданно столкнулась со своим бывшим-мудаком?
— Ну… да.
Он отрицательно качает головой.
Я показываю на ресторан впереди.
— Вон там, слева.
— Во сколько ты заканчиваешь? — Он подъезжает к входной двери.
— Эм… — Каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, все, что я вижу — это кольцо и улыбку на прекрасном лице Сюзетты. — В десять.
— Кто отвезет тебя домой?
— Я поеду на автобусе.
— Что? Это же глупо.
Откуда такая враждебность? Я бы подумала, что это он только что узнал, что любовь всей его жизни выходит замуж за кого-то другого.
— Говорит парень, который настаивает на том, чтобы взять машину. — Я качаю головой, беру свою сумочку с заднего сиденья и захлопываю дверь.
Оказавшись в ресторане, за безопасным стеклом, я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть отъезжающий «Лексус».
— Он женится на этой сучке?
Я держу телефон подальше от уха, когда Эшли визжит. Это гораздо лучше, чем разочарование, которое я услышала в голосе мамы, когда позвонила ей, чтобы сообщить новость. Знаю, что она не хотела этого, но ее ответ заставил меня почувствовать себя неудачницей. Поэтому я позвонила Эшли в перерыве, чтобы рассказать ей, что случилось, зная, что она заставит меня чувствовать себя немного лучше из-за того, что я... ну, зла. Я опустила часть о том, что была с Джесси, и никто не спросил, почему я была в церкви в четверг.
— Хорошо для них! Она застрянет с его мизерным членом, а он с ее герпесом, пока смерть не разлучит их.
Эш понятия не имеет о размерах члена Уайта или венерических заболеваниях Сюзетты, но это все равно заставляет меня улыбаться.
— Мне очень жаль, Бетани. Я знаю, ты надеялась, что все сложится иначе.
— Да, я просто не понимаю. Он сказал мне, что я из тех женщин, на которых женятся мужчины. Он произнес именно эти слова!
— Что за идиотизм!
Я отнимаю трубку от уха, смотрю на нее, думая, что ослышалась, и снова прижимаю к лицу.
— Почему ты считаешь, что то, что тебя называют подходящей невестой — это оскорбление?
— Это двусмысленный способ сказать, что он не считает тебя сексуальной.
— Неправда.
— Так и есть.
Возможно ли, что я неправильно воспринимала наши с Уайтом отношения? Это имело бы смысл. Я не сексуальна, особенно по сравнению с Сюзеттой.
Эшли разговаривает с кем-то на заднем плане.
— Извини, мне нужно вернуться в бар. Меня не будет дома до утра. Хочешь, я тебя разбужу, чтобы мы могли поговорить?
— Да, пожалуйста.
— Мне так жаль, что все так получилось. Держись там, и я разбужу тебя твоим любимым фраппучино.
— Спасибо, Эш.
Мы вешаем трубку, и я провожу остаток вечера, как в тумане. Мои чаевые в конце вечера отражают мое плохое настроение, и я виню в этом Уайта и Сюзетту. Просто хочу пойти домой, принять горячий душ, надеть пижаму и спать, пока боль в груди не пройдет.
Уже почти пора закрываться. Отлично. Вернусь домой к одиннадцати, свернусь калачиком в постели и буду плакать, пока не усну.
Мой взгляд по-прежнему прикован к кабинке, которую занимали Уайт и Сюзетта в тот вечер, когда они приходили сюда. Было ли у нее тогда кольцо? Я бы, конечно, заметила.
— Бетани, мне очень жаль, но твой столик только что заняли, — говорит хозяйка и указывает на дальний угол ресторана.
Группа из четырех человек просматривает меню. Вот тебе и ранний приезд домой. Мне нужно успеть на одиннадцатичасовой автобус.
Просто замечательно.
После того, как моя четверка съедает блины с беконом и четыре куска пирога, которые повар уже убрал на ночь, они наконец прощаются в десять тридцать. Я прибираюсь, закрываюсь, выключаю свет и хватаю сумочку, чтобы дойти до автобусной остановки.
Температура ночью прохладная, и я благодарна легкому ветерку пустыни, который сопровождает меня по пути в один квартал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Уайт женится.
Напоминание стучит в мой череп в миллионный раз, и я пытаюсь стереть их образ вместе — в основном потому, что они выглядят такими счастливыми. Я должна быть счастлива за них.
Тяжело опускаюсь на скамью под тяжестью разбитого сердца. Следующий автобус будет здесь через десять минут. Чувствуя себя в относительной безопасности в этой прилично населенной части города, я смотрю, как мимо проносятся машины. Смотрю себе под ноги, когда чувствую, что передо мной тормозит машина.
«Лексус».
Загораются аварийные огни, и окно опускается.
— Джесси?
— Эй. — Одна из вещей, которые делает Джесси, и к чему я уже привыкла — это то, что он не ведет себя застенчиво и скромно. Он смело, почти вызывающе смотрит мне в глаза.
— Ты что, сбежал?
— Ага. — Он слегка улыбается. — Пробил дыру в стене и прикрыл ее плакатом Джастина Тимберлейка.
Я смеюсь.
— Никто никогда не узнает, что я ушел.
— Умно. Звучит знакомо, как будто я видела это однажды в кино или что-то в этом роде.
— Неа…
— А Бен знает, что ты уехал?
— Ты ведь понимаешь, что мне двадцать восемь лет? И нет, он спит.
— О. — Я смотрю вдоль улицы в том направлении, откуда идет автобус, потом снова смотрю на Джесси. — Что ты здесь делаешь?
Между нами тянется несколько тяжелых секунд молчания.
— Честно? — Он хмурится. — Понятия не имею.
— Ладно, мой автобус будет здесь с минуты на минуту. Тебе, наверное, не стоит парковаться на этом месте. — Я откидываюсь на спинку скамейки на автобусной остановке с сумочкой на коленях. — Увидимся завтра.
— Хочешь, я тебя подвезу?
— Не нужно. Я прекрасно доеду на автобусе.
— Но я ведь здесь, так что...
Я хмуро смотрю на него, надеясь прочесть его намерения.
— Чего ты хочешь?
— Ты чертовски утомляешь. — Мужчина откидывает голову назад, затем поворачивает ее, чтобы посмотреть на меня. — Тебя подвезти или нет?
У меня нет веской причины отказаться — кроме того, что-то в том, чтобы принять поездку, похоже на уступку — но после того дня, который у меня был, у меня нет сил сопротивляться. Собираю свои вещи и забираюсь в машину. Кондиционер дует мне в лицо, и радио включено, но громкость низкая, создавая приятный фоновый шум.
Я пристегиваю ремень безопасности и показываю Джесси в направлении своей квартиры, стараясь не смотреть на него, освещенного светом приборной панели.
Его великолепная кожа, уши с тоннелями и татуировки на руках делают его похожим на рок-Бога, каким его провозглашают СМИ. Его джинсы и выцветшая футболка Pink Floyd в сочетании с тем, как его волосы торчат из-под бейсболки, придают ему вид обычного парня, который смягчает его устрашающую внешность.
— Перестань пялиться, — говорит он, поворачивая налево.
— Я не пялюсь. Просто пытаюсь понять, почему ты так добр ко мне.
Его взгляд на секунду устремляется на меня, прежде чем снова сфокусироваться на дороге.
— Ничего подобного.
Почему он разъезжал по городу после одиннадцати вечера? Я прикусываю губу.
— Ты искал... ну, ты знаешь.
Он резко поворачивает голову.
— Нет, не знаю. Ты... ты думаешь, я ищу их?
Мои глаза практически вываливаются из орбит.
— Нет! Я почти уверена, что ты можешь найти кого-то, с кем можно заняться сексом, не платя за это!
Он морщится.
— Не проститутку, гений. Наркотики. Ты думаешь, я ищу наркотики?
— Нет, я имею в виду... не знаю. — Я вижу, как он закатывает глаза в свете фар встречного транспорта. Он кажется оскорбленным, но что еще я должна думать? — Здесь поверни налево.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Твой интеллект поражает.
Удивленно смотрю на него.
— Погоди, это... сарказм, что ли?
Он отрицательно качает головой.
— Я не хотел тебя обидеть.
Джесси ничего не говорит, просто следует моим указаниям, и тишина в машине поглощает нас.
Я испытываю облегчение, когда в поле зрения появляется мой комплекс.
