Алекзандер помялся, но все-таки ответил честно:
– Я. Один из этих попытался приблизиться ко мне.
– Вы понимаете, что первоначально вам предлагали присоединиться к коллективу?
– При помощи отрезанной головы?
– Одиночки погибают, – серьезно кивнул доктор Густавсон. – Вам пытались сказать именно это. Первоначально они предлагали сотрудничество. Вы же отказались от этого. И напали первым.
– Теория игр, третий курс университета, – пробормотал Алекзандер. – Лучшая стратегия – кооперация. Черт. Выходит, я сам во всем виноват?
– Знаете, откуда у вас эти порезы? Испытуемые пытались влить в вас свою кровь. Разрезали себе ладони и прикладывали к вашим ранам. Разумеется, ничего из этого не вышло. Но мы интерпретируем это как попытку вылечить вас, вернуть в общество. Сделать единицей коллектива.
Алекзандер откинулся на стуле. Все оказалось до отвратительного просто. Индивидуализм, столь ценимый в обществе, совершенно не помогал в вопросах выживания. Когда люди перестали понимать, зачем нужны деньги, связи и «Альстраты Локо», они потянулись друг к другу. И, как оказалось, поступили совершенно правильно.
– Доктор, вам удалось вернуть испытуемых в нормальное состояние?
– Отчасти, – кивнул Виктор Густавсон. – Деактивирующий препарат сработал. Они смогут без проблем вернуться в современное общество. Но психологический портрет испытуемых изменился. Изменилась система ценностей, если вам угодно.
Алекзандер Блек твердо посмотрел в глаза ученому и медленно проговорил, взвешивая каждое слово:
– Скажите, доктор, вы еще набираете добровольцев для испытания «Зевса»?
Горхур. Жизнь по частям
– …с уверенностью смотреть в будущее.
Отключив режим визуализации, Джосандр удовлетворенно кивнул. Репортаж получился что надо. О бедняках не говорили уже так давно, что материал может считаться свежим. К тому же он, Джосандр, встал на сторону героев своего сюжета и прямо заявил: властям наплевать на то, как живут эти люди. Да, репортаж будут смотреть. И обсуждать.
«Было бы здорово им помочь – хоть немного».
Мечтательно улыбнувшись, Джосандр потянулся, покрутил головой, разминая затекшую шею. Поглядел на часы – и, чертыхнувшись, выпрямился в кресле.
– Хранитель. Отправить в архив память о сопереживании беднякам, которое я испытывал при работе над последним репортажем, включая выезд на съемки.
После секундной паузы равнодушный мужской голос доложил о выполнении команды.
Журналист облегченно вздохнул.
«Пора браться за следующий материал. Вот так всегда с этими «человеческими» сюжетами. Без эмоций их не сделать, но каждый раз раскисаешь и тратишь уйму времени. Кстати, не звонил ли мне кто, пока я возился с сюжетом?»
Не найдя в журнале встроенного в запястье коммуникатора записей о пропущенных вызовах, Джосандр снова включил режим визуализации и вернулся на лесную поляну. Пока что именно этот вид виртуального кабинета нравился ему больше всего. Вытянув руку, мужчина коснулся пальцем ссылки на один из видеофрагментов, висевшей на самом кончике ветки в виде кленового листа. По зеленой со светлыми прожилками поверхности прошла короткая рябь. Лист увеличился в размерах и превратился в экран.
– Воспроизведение.
– Мы не обязаны заниматься благотворительностью, – президент Москвы уверенно смотрел на журналиста, ладони чиновника спокойно лежали на столе. – Эти люди сами виноваты в своих проблемах. Наше общество предоставляет шанс каждому. Мы давали его долгие годы и беднякам. Они могли бы начать все заново. Но не стали даже пытаться. Городу такие жители не нужны.
«Этот – отлично подходит».
Повинуясь новому прикосновению, видеофрагмент, вновь принявший вид листа, сорвался с ветки и упал в плетеную корзину, стоявшую в густой высокой траве.
«Надо найти еще один. Там, где соцминистр о новой программе говорила. Кажется, это здесь».
Дубовый лист явил взгляду Джосандра миловидную женщину лет тридцати.
– Воспроизведение.
– Мы не раз говорили о необходимости создания отдельных поселений для бедняков. Это пойдет на пользу всем. Нам, успешным гражданам, не придется отдавать часть своих доходов тем, кто этого не заслуживает. А сами бедняки после депортации окажутся среди равных. Им не придется общаться с теми, кто достиг большего, и стыдиться своего положения.
«То, что нужно. Можно еще взять президента из предыдущего сюжета – он там хорош, когда говорит, чтобы бедняки сами о себе заботились. Подвестись к нему, конечно, надо будет по-другому, но это запросто».
Где-то через час репортаж, отражающий позицию городских властей, был готов. Еще раз отсмотрев оба материала и найдя, что ему вполне удалось задуманное, Джосандр разместил сюжеты на портале редакции. Как один из ведущих обозревателей издания, он пользовался привилегией обходиться без редакторской правки.
Сдав в архив память о выполненной работе, журналист подошел к окну.
– Я жду, – сказал Джосандр в коммуникатор.
Одна из точек, висевших над крышами небоскребов, стала расти в размерах. Вскоре напротив мужчины застыл небольшой каплевидный объект. «Летун», новейшая модель, только-только вышедшая на рынок, ждал, когда хозяин заберется внутрь и отдаст новый приказ.
Прозрачная мембрана, отделявшая журналиста от внешнего мира, исчезла, с тихим чмоканьем втянувшись в раму окна.
Оказавшись в «Летуне», Джосандр уселся в кресло, позволил пластичному материалу обнять себя со всех сторон. Через пару секунд кокон безопасности был создан и активирован.
– Хранитель. Вывести список доступных баз памяти.
– Друзья, Путешествия, Свободное время, Семья.
«Ха. Интересно будет сравнить свою семью с семьями бедняков».
– Заменить базу памяти «Работа» на базу памяти «Семья». Перенастроить блоки восприятия в соответствии с выбором.
По лицу мужчины прошла короткая судорога. Глаза задергались под прикрытыми веками, но тут же успокоились.
– Дома, – пробормотал Джосандр. – Скоро я буду дома. Черт побери, как же я соскучился, родные мои!
Полет и в самом деле был недолгим. Через несколько минут «Летун» мягко опустился на лужайку возле двухэтажного дома, выглядевшего чрезвычайно уютным.
Джосандр только выбирался из капсулы, а от дверей к нему уже бежала девчушка лет шести.
– Папа! Папа прилетел!
Журналист подхватил дочку на руки, подбросил в воздух. Девочка тоненько взвизгнула, а стоило ей снова оказаться на руках у отца, как она тут же изо всех сил обвила руками его шею, спасая себя от нового полета.
– Не выйдет из тебя астронавта, Мишалла. – Джосандр лукаво смотрел на дочку. – Ну никак. Даже до Марса регулярным рейсом – и то не долетишь. Как же быть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
