Читаем без скачивания Похорони Меня Ложью (ЛП) - Сото С. М

Чем больше я оглядываюсь по сторонам, тем больше чувствую, как поднимается мой гнев. Приходится сделать паузу и покорно напомнить себе, что она больше не моя проблема. Я здесь не поэтому. Я здесь за ответами. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке, ради собственного спокойствия и выяснить, какого хрена она сделала то, что сделала. Какова была ее конечная цель? Увидеть, как мы все сгнием за решеткой? Или это было что-то гораздо более зловещее?

Я обхожу тяжелые деревянные входные двери, которые ведут в коридор. С мягкими стенами и еще худшим полом коридор ведет к раздвижным стеклянным дверям, которые, как я могу только предположить, не дают пациентам так легко сбежать. Раздвижные стеклянные двери открываются в стерильный вестибюль с патрулирующей охраной и кем-то, кто работает за стойкой регистрации. Я называю свое имя, и мне приказывают расписаться и поставить дату моего визита в журнале, прежде чем меня впустят.

Как только я, оказываюсь в самом сердце здании, то окидываю взглядом пространство и психически больных вокруг. Группа из них смотрит телевизор, в то время как другая группа сидит за столом и играет в карты. Это буквально то, что вы ожидаете увидеть в психиатрической больнице. Именно так это и показывается в фильмах, где пациенты ходят, разговаривают сами с собой и с другими, собираясь в группы, украдкой бросая параноидальные взгляды через плечо.

Я принимаю все это спокойно, обшариваю лица пациентов, ищу Маккензи, но ее нигде нет.

— Мистер Кинг. Вы пришли.

Я поворачиваюсь на звук, сохраняя бесстрастное выражение лица. В ее тоне безошибочно угадывается легкая враждебность, скрытая фальшивой ноткой согласия. Женщина, с которой я имел неудовольствие постоянно спорить по телефону, выглядит именно так, как я и ожидал. В очках в квадратной оправе и с седыми волосами, собранными в гладкий пучок, с выражением полной серьезности.

— Я только что пожертвовал два миллиона на ваше заведение. Вы действительно думали, что я не приду?

Она улыбается, но это больше похоже на гримасу.

— Конечно. Следуйте за мной в мой кабинет.

Мы идем по освещенным флуоресцентными лампами коридорам, и всю дорогу я ищу Маккензи. Я не знаю, где она и где ее держат, но доктор Астер ясно дала понять по телефону, что не может делиться подробностями своих пациентов, поскольку это привилегия клиента и пациента, поэтому я решил приехать. Кроме того, что Маккензи действительно жива, я больше ничего не знаю ни о ней, ни о ее состоянии. Я понятия не имею, какие у них основания держать ее здесь. Она дала показания в полиции. Единственное, что я могу думать, это то, что она играет роль сумасшедшей, чтобы не попасть в беду после аварии и взлома дома Зака.

Как только мы устраиваемся в ее кабинете, я прижимаю ладони к коленям и наклоняюсь вперед. Этот шаг пугает ее, особенно с моим телосложением. Она не съеживается, как большинство других, но я все равно вижу напряжение в ее челюсти. Ей не нравится, что я утверждаю свое господство над ней в ее пространстве. Я почти ухмыляюсь, чувствуя, как меня это возбуждает.

— Где она?

Она усмехается, поправляя очки на переносице.

— Мистер Кинг, я не могу сообщать вам о своих пациентах. Вы не ее семья, вы никоим образом не отвечаете за ее статус опекуна, и не входите в список ее одобренных посетителей.

Моя улыбка становится уродливой. Я вижу это в отражении ее очков. Она съеживается, но не так, как обычные люди. Она видела слишком много сумасшедших в своей работе, чтобы позволить другим знать, когда ей страшно или некомфортно, как сейчас. Это едва уловимое движение, то, как она опускается назад, держась на безопасном расстоянии.

— Вы расскажете мне то, что я хочу услышать. И позволите мне увидеть ее. Мне плевать, противоречит это вашей политике или нет. Знаете ли вы, как легко было бы мне растоптать вас? — спрашиваю я, стараясь говорить тихо и ровно.

Нет никакой необходимости злиться или показывать слишком многого, не тогда, когда она знает, что я прав.

Ее губы недовольно дергаются, обдумывая варианты в своей голове. Она должна прийти к какому-то выводу, решив уступить. Как я и предполагал. Она испускает глубокий вздох, который кажется сдержанным. Вероятно, это связано с территорией работы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Послушайте, я не хотела этого делать, но Маккензи... она не в том состоянии, чтобы принимать посетителей.

Я выпрямляюсь, мои челюсти сжимаются от ее слов.

— И почему же?

— Ну... — она замолкает, в ее глазах мелькает что-то похожее на страх, и она ерзает в кресте. — Она была не в себе, когда ее привезли. Вот почему родители отправили ее сюда. Они полностью опекают ее, потому что на данный момент ее считают некомпетентной. Возможно, она даже представляет опасность для других, а также для нее самой.

— Как так?

Она выгибает бровь.

— Ну, она, кажется, думала, что ее мертвая сестра спасла ей жизнь в ночь аварии, и вдобавок ко многим разговорам, которые она, по-видимому, имела с ней, она, кажется, верила, что вы и ваши друзья убийцы. Она утверждает, что в ночь аварии именно ваш друг проследил за ней и пытался убить. В ее рассказе имеются очевидные дыры и вещи, не имеющие смысла. У нее были галлюцинации, она утверждала, что кто-то пришел за ней. Она параноик. Это одна из главных причин, почему я думаю, что в ее интересах, чтобы родители держали ее здесь.

Разговаривает с покойной сестрой? Я этого не ожидал.

— Меня все это совершенно не волнует. Отведите меня к ней.

Доктор Астер хихикает, словно мои слова забавны. Она водит очками по переносице, наблюдая за мной.

— Поверьте мне, мистер Кинг. Думаю, вы последний человек, которого она желает видеть.

Мои руки сжимаются в кулаки, единственный признак моего разочарования.

— Почему это?

— Мы уже говорили о вас. На данный момент вы не самый ее любимый человек. — услышав мое молчание, она вздыхает. — Я попросила ее произнести ваше имя и выразить эмоции, которые приходят при произнесении вашего имени, и вы хотите узнать, что было сказано?

Черт, нет.

— Я уверен, что вы все равно мне расскажете?

— Боль. Предательство. Гнев. Вот что она испытывает, когда думает о вас. Эти эмоции она связывает с вами, и, честно говоря, с точки зрения врача, я не думаю, что в ее интересах видеться с вами. На самом деле, это может только ухудшить ситуацию. Особенно после аварии.

Мои брови опускаются, беспокойство заполняет тело.

— Мне не сообщили об аварии.

Она ерзает в кресле, явно чувствуя себя неловко из-за новостей, которые должна сообщить.

— Вы не ее ближайший родственник. Конечно, вы не будете осведомлены. Ее родители были в курсе ситуации, и хотя они еще не приезжали навестить ее, это... как... я сказала, она нездорова.

— Черт возьми, выкладывайте, — скриплю зубами я.

— Она поссорилась с одним из пациентов. Обвинила в сговоре с врагом. Что бы это ни значило. — она вздыхает. — Пока охрана разнимали их, кое-что произошло. Когда они оттаскивали обеих женщин друг от друга, она ударилась головой о стол, проломив череп, прежде чем упасть на пол.

Я чувствую, как воздух покидает мою грудь, словно кто-то пинает меня.

Какого хрена она сейчас говорит?

— Что именно вы пытаетесь мне сказать, доктор? — мой голос холоден, пронизан ядом.

Я медленно наклоняюсь вперед, атмосфера в ее кабинете наполняется напряжением. Ее глаза расширяются от скрытой угрозы в моем голосе.

— Она жива. Хотя у нее есть несколько новых шрамов, она жива, и это все, что имеет значение. Уверена, что этот инцидент никоим образом не замедлит ее прогресс и восстановление, — она встаёт, добавляя, увидев выражение моего лица, — Просто краткосрочная неудача вот и все.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Дайте мне взглянуть на нее, — рычу я, обхватив руками подлокотник кресла.

Дерево скрипит под моей безжалостной хваткой.

Она отрицательно качает головой.

— Я не могу этого сделать. Вы не ее семья, мистер Кинг.

— Я не уйду отсюда, пока не увижу ее.