Светлана Ивановна заволновалась, и очень сильно. А паника, между прочим, — скверная штука, особенно для преступника. Короче, было решено меня убрать. Сообщник Малхаз через своих людей нашел взрывчатку. Предусмотрительно нацепил какую-то плюшевую бороду и раздобыл налоговые корки.
Он же должен был и установить взрывающееся устройство в моем номере. На лестнице он столкнулся с тетей Настей.
Дотошная старушка не могла пропустить мимо себя незнакомца. Как же так — она его не вселяла, в лицо не помнит, а он шатается на ее этаже, непорядок. Малхазу пришлось даже документ предъявить. Удостоверение налогового инспектора.
Любознательную тетю Настю убедили добротные красные корочки с гербом. А не видел никто Малхаза выходящего из гостиницы по простой причине — его вывела администраторша через запасной выход. Так же, кстати, и впустила.
Это меня и сбило с пути верного. Разговаривала о якобы налоговом инспекторе я лишь с тетей Настей. То, что на этаже незадолго до взрыва действительно находился посторонний человек, мне установить не удалось. Вполне объяснимы мои подозрения насчет дежурной по этажу — лучшей кандидатуры для подготовки и проведения взрыва трудно придумать. Однако, как оказалось, лучшая кандидатура — администратор гостиницы… с сообщником.
А в Торговых рядах меня, оказывается, уже поджидал человек Светланы Ивановны. Карену каким-то образом удалось передать начальнице, что Виктор разболтал номер камеры.
Подробностей администратор не знала, однако меры предосторожности приняла. Светлане Ивановне удалось заменить продавца места номер 22. Кандидатура на замену имелась. Эта «кандидатура» так резво и цеплялась за меня сегодня вечером.
Однако это еще не было концом повествования.
Администратор оказалась женщиной дальновидной. Выяснилось, что тот же Ганс щедро оплачивал Горюхиной поставляемую отечественную порнопродукцию. Судя по размерам авансов, в ФРГ подобные киносъемки пользовались спросом. Причем спросом очень конкретным.
Оказывается, потенциальные клиенты Светланы Ивановны за соответствующие отчисления отбирали себе девушек, просматривая кассеты. Творческий подход. Именно поэтому Светлана Ивановна и забирала кассеты лично и в определенное время. С каждой кассеты снималась копия.
Затем Светлана Ивановна «работала с материалом» и передавала копии посреднику. Оригинал она хранила у себя на случай необходимости. Под словом «необходимость» подразумевался отказ девушки выполнять требования шантажистов.
В этом случае первый экземпляр видеосъемки отправлялся по конкретному адресу.
Вполне резонный вопрос: зачем кассеты передавать родным и близким девушек, не легче ли найти другую, более сговорчивую жертву?
Администратора «Жемчужного» словно током ударило: она накинулась с обвинениями в адрес всех молодых и здоровых девушек за их молодость, красоту и здоровье. Из-за болезни ее дочери они якобы не имели на это права. Дальше было просто невозможно слушать этот бред полубезумной матери.
Всем стало ужасно тягостно. Больной ребенок. Несчастная женщина-мать. С одной стороны. А с другой — искалеченные судьбы девушек, смерть Андрея.
Грустно все это.
Больше спрашивать Светлану Ивановну было практически не о чем. Пора было вызывать милицию и разбредаться по домам.
Однако я считала себя обязанной изъять компроматы на Оксану с Лерой и Риту. Светлана Ивановна быстро и безошибочно нашла оба экземпляра интересующих меня пленок. Кассеты действительно оказались искомые мной, и я убрала их в свою сумку.
Роман вышел и через некоторое время вернулся с высоким парнем. На руках последнего позвякивали металлические наручники. Стаса, именно так звали долговязого в наручниках, и Горюхину оставили на попечительство Романа. Он же и должен был встретиться с представителями закона.
Очень вовремя я вспомнила про курьера, доставившего сюда кассеты:
— Ром, не забудь сообщить милиции, что здесь рядом, на пятнадцатом километре, машина с сообщником. Только не забудь. А то его там в лесу еще долго не найдут.
Втроем мы уселись в машину. Дом брата Бойкова находился на несколько километров выше «Жемчужного». Туда мы и отправились.
На Олега жалко было смотреть. Бешеная ярость сменилась замкнутым молчанием. Мы довезли его до дому и передали в руки жены.
— А меня вроде как и везти некуда, — виновато ответила я на задумчивый взгляд Гены. — Разве что до Тарасова.
— У тебя еще отдых не закончился, а за такое поведение тебе следует продлить срок отбывания отпуска. И чтобы ты больше ни в какую историю не впуталась — отдыхать будешь под присмотром на яхте в открытом море. Может, это тебя на какое-то время угомонит. Принимаешь?
— Принимаю, если надзиратель достанется не суровый.
— Достанется хороший и нежный.
Последовал поцелуй, после которого не приходилось сомневаться в правдивости его слов.
* * *
Приехав в гостиницу, я сразу уничтожила изъятые у Светланы Ивановны кассеты. Позвонила Теневым и сообщила Рите — все плохое позади!
Аслан тут же примчался ко мне в номер с щедрым гонораром, причем явно завышенным. Мы хорошо пообщались за бутылкой премиального шампанского. Узнав о подробностях и успокоившись за сестру, он ушел, расточая слова благодарности.
Оксана с Лерой вернулись в гостиницу и благополучно встретили приехавшего из командировки Оксаниного отца.
Тремя месяцами позже мне в Тарасов позвонил Аслан и сообщил приятную новость: Рита вышла замуж, ждет первенца и очень счастлива.
