– Может быть, пусть Даррен… – начала Эмили.
– Я тебя предупредила, – жестко сказала Шейла. – Иначе пожалеешь о том, что вообще с ним познакомилась.
Тут она вытащила из сумки то, что искала, и поднялась с колен.
– Спокойной ночи, – насмешливо бросила она перед тем, как выйти из хижины. – И еще… не стоит тебе сегодня ходить на праздник тапиора. Это зрелище не для твоих нежных глазок. Лучше набирайся сил, нам предстоит самая тяжелая часть дороги.
Шейлы вышла до того, как дрожащая от негодования Эмили успела ей ответить. Оставшись в одиночестве, Эмили опустилась обратно на спальный мешок. Но сон не шел. Слова Шейлы, жгучие, болезненные, справедливые и несправедливые одновременно звучали в ее ушах. Конечно, она не терялась в джунглях, чтобы привлечь внимание Даррена, но в остальном Шейла была права. Ей до смерти хотелось, чтобы он заинтересовался ею. Разве не для этого она навязалась к нему в экспедицию?
Ну и что, упрямо возразила Эмили сама себе. Я имею такое же право влюбиться в него, как и она. Мысль о том, что в чем-то они равны с Шейлой Булстранг, была неприятна. Как только Шейла посмела поднять на него глаза? – кипятилась Эмили. Она же уродлива до невозможности. Груба, неженственна… Одним словом, ужасна!
Эмили чувствовала, что несправедлива, но остановиться не могла. Поведение Шейлы возмутило ее до глубины души. В цивилизованном мире не принято настолько откровенно высказываться о своих чувствах. Там обо всем говорится полунамеками, чтобы всегда была возможность отказаться от своих слов, сохранить видимость хороших отношений. А Шейла одним ударом перерубила все нити приличий, которые еще связывали их. Сколько долгих дней ей придется провести бок о бок с этим чудовищем в женском обличье… Подозревает ли Даррен о том, что из-за него кипят такие страсти?
Эмили вспомнила бесстрастное лицо Даррена и поежилась. Ему ни до кого нет дела. Ясно же, что и она, и Шейла ему одинаково безразличны. Пора посмотреть правде в глаза. Если бы он хоть каплю интересовался ею, то не сумел бы сохранить хладнокровие, увидев ее сегодня без одежды… Эмили почувствовала, как ее уши запылали при этом воспоминании. Что сказала бы Шейла, если бы узнала, в каком виде ее обнаружил Даррен!
Эмили легла и закрыла глаза. Что бы там ни было, у нее никто не отнимет этого дня, когда Даррен разыскал ее, а потом заботливо принес еду. Конечно, она не может быть ни в чем уверена, но ей показалось, что сегодня он смотрел на нее без былой враждебности… Да и Шейла вряд ли стала бы так нервничать, если бы у нее не было реального повода для ревности. Она знает Даррена сто лет, и ей можно доверять. Раз она не выдержала и атаковала Эмили, значит почуяла что-то неладное… Это была приятная, убаюкивающая мысль. Волнение постепенно утихло в сердце Эмили, и усталость взяла свое. Девушка легла и уже через пару минут окунулась в сновидения, которые, как прохладная вода лесного озера, помогли ей забыть об окружающем мире…
Эмили снилось, что она дает в своем нью-йоркском особняке пышный прием. Она недавно вернулась из Южной Америки, и ее имя не сходит с уст всего города. Газеты пестрят ее фотографиями, и все, кто хоть что-нибудь значит в Нью-Йорке, мечтают о приглашении на этот прием…
Девушка сладко улыбнулась во сне. Вот она в модном платье заходит в бальный зал особняка, и сотни глаз жадно ловят каждое ее движение. Но ей нет дела ни до кого. Разве она не знаменитая путешественница, которой покорилась Амазония? Разве она не заполучила в экспедиции редчайший трофей – сердце самого Даррена Уолша? Вот он, стоит рядом с ней. На нем безупречный смокинг, и все остальные мужчины меркнут по сравнению с Дарреном. На лицах лучших подруг – неприкрытая зависть, а Эмили весело смеется и лишний раз дотрагивается до его руки, чтобы продемонстрировать всем, что они действительно близки.
Как же она счастлива! Это ее мир, и все, что лежит за его пределами, не имеет для нее никакого значения. Она победила Даррена, она выиграла заветный приз и заслужила немного блаженного покоя…
Но в реальном мире для нее покоя не было. Третий посетитель еле уловимой тенью проскользнул в шалаш. В отличие от Даррена и Шейлы этот человек не ставил себе цель разбудить Эмили. Наоборот, он двигался с величайшей осторожностью, чтобы не потревожить ее. Неведомый гость склонился над девушкой, которая счастливо улыбалась во сне, и поднес к ее лицу сложенную горстью ладонь. Эмили беспокойно заворочалась, но смуглая маленькая ручка искусно следовала за всеми ее движениями, не отрываясь от носа девушки ни на секунду.
Вскоре дыхание Эмили стало более ровным и глубоким. Незваный посетитель (вернее посетительница, потому что столь маленькая рука вряд ли могла принадлежать мужчине) энергично потряс ее за плечо. Эмили не шевелилась. Девушка встала и негромко позвала кого-то. В хижину вождя, один за другим, проскользнуло двое мужчин. Они легко подняли Эмили на руки и вынесли на улицу.
12
– Представляю, чего бы только ни отдали этнографы, чтобы присутствовать на этом празднике…
– Не болтай ерунды, Джош, – хрипло рассмеялся Питер Кэмп. – Никаких этнографов. Эти милые дикари не заслуживают того, чтобы их изучали под микроскопом.
– Но в интересах науки…
– Не говори мне про науку! – огрызнулся Питер. – Бураку вполне счастливы без всякой науки.
– Хватит спорить, – рассмеялась Шейла. – Сегодня праздник, а вы опять об одном и том же.
Они сидели на земле, с краю утрамбованной площадки, в центре которой возвышался деревянный столб. На некотором расстоянии от него по кругу были разложены костры. Бураку образовали более широкий круг, возбужденно обмениваясь гортанными фразами. Было уже темно, но всполохи от высоких костров ярко освещали площадку вокруг каменного истукана. Темный лес мрачно надвигался на селение с одной стороны, и легко можно было представить себе, что путешественникам удалось на машине времени вернуться на несколько столетий назад, когда мир был невообразимо юн, а человек еще не начал свое триумфальное шествие по Земле…
Все племя собралось этой ночью на окраине деревни, чтобы отметить праздник тапиора и воздать почести самому любимому богу Диноку. Протяжно и гулко били невидимые барабаны, но все знали, что праздник еще не начался. Нужно было, чтобы луна встала высоко над горизонтом, возвестив начало цветения жемчужной тапиоры…
Даррен, Пит и Шейла уже однажды присутствовали на этом празднике; Джош с нетерпением ждал его начала. Было странно сознавать, что он один из пятерых белых во всем свете, кто знает о существовании племени бураку и будет принимать участие в их священном ритуале… Если бы еще Эмили сидела рядом, а не спала без задних ног после сегодняшнего приключения, его счастье было бы абсолютным. Недаром же бураку считают, что тапиора символизирует любовь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
