Что-то стоящее того, чтобы бороться с переплатой, гневными проклятиями и замкнутым художником, который больше не мог выносить моего вида.
Подойдя к зданию, я глубоко вздохнула и расправила плечи. Моя офисная юбка и бледно-розовая блузка казались неуместными, когда я стояла голой только вчера.
Мои скромные каблучки щелкнули, когда замедлилась, чтобы остановиться перед дверью.
Я колебалась.
Может, постучать? Войти без объявления?
Внутри послышались мужские голоса.
Я прищурилась от враждебности, сочащейся через дверь.
Был ли здесь Джастин? Неужели они с Гилом снова поссорились?
Я наклонилась ближе, прижав ухо к двери. Короткая команда была искажена, за ней последовал тяжелый удар насилия.
Раздалось ворчание, но крика не последовало.
Гил.
В жизнь с ревом ворвались инстинкты, старые привычки заботиться, раздражающие импульсы бороться за тех, кто попал в беду.
Постучав костяшками пальцев по двери, я подергала ручку.
— Привет?
Заперто.
Еще одно проклятие. Еще один глухой удар.
— Гил?!
Я попятилась, ища другой вход. Подняв сумочку повыше, развернулась на каблуках, ища кого-нибудь поблизости, ища помощь.
Нет людей, которых можно было бы попросить. Ни одного.
Передо мной стоял потрепанный черный фургон. Большая царапина испортила глянцевую краску, в то время как вмятина на водительской двери намекала, что владельцу все равно, что она не была новой.
Джастин водил седан, я была почти уверена, так кто же...
Лязг металла резко повернул мою голову, когда пешеходная дверь распахнулась, а затем с грохотом захлопнулась, выплюнув человека со склада Гила.
Я замерла.
Это определенно был не Джастин.
Мужчина хмуро посмотрел на свои костяшки, размазывая по ним блестящую полоску крови. Его хмурый взгляд превратился в ухмылку, а затем в мерзкий смешок. Кровь исчезла, когда он вытер тыльную сторону ладони о джинсы.
Не его кровь.
Мое сердце бешено забилось. Был ли это тот человек, который ранил Гила в прошлый раз? Причина его порванной губы и больной руки? И если так, то почему он здесь и ходит без травм? Гил был не из тех, к кому можно придраться и не заслужить в ответ жестокой взбучки.
Мужчина поднял глаза, когда я резко вдохнула.
Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не бессердечная насмешка в серых глазах. Ему было чуть за пятьдесят, его тонкие губы и квадратная челюсть не были отталкивающими, но каштановые, неухоженные волосы, свисающие на воротник, были. Просто месиво жира.
— Кто ты, черт возьми? — Он пристально смотрел на меня, как будто наткнулся на что-то интересное.
По моим рукам пробежали мурашки. Озноб, который не имел ничего общего с бирмингемской погодой, а был связан с хладнокровным экземпляром передо мной.
Мой подбородок царственно вздернулся.
— Не понимаю, какое тебе до этого дело.
Мужчина усмехнулся.
— Ты посреди ничейной земли, дорогая. Я бы просто ответил на свой вопрос, как хорошая девочка, — он ухмыльнулся, как змея, и шагнул ближе. — Ты потерялась? Совсем одна?
Я не обращала внимания на то, как подскакивали мои коленные чашечки, а ноги покалывало от бега.
— Я не заблудилась. Я знаю дорогу.
— Вот как? — Он облизнул губы, эта чертова ухмылка действовала мне на нервы. — Бьюсь об заклад, знаешь и другие вещи.
Я не стала опускаться до его уровня, чтобы ответить.
Я и так потратила на этого кретина достаточно времени. Двигаясь к складу Гила, я остановилась, когда парень пробормотал:
— На твоем месте я бы туда не шел, — он холодно засмеялся — Если только тебе не нравится видеть кровь.
Мои внутренности превратились в свинец.
— Что ты сделал?
— Ничего такого, что не было бы заслужено.
— Кто ты?
— Друг.
Чем дольше я стояла там, тем громче становились мои инстинкты. Они не просто заставили меня волноваться, они захватили мою нервную систему.
Что-то было не так.
Что-то было небезопасно.
Гил.
Обойдя его, я высоко подняла голову, прикидывая, сколько шагов нужно пройти, прежде чем я смогу ввалиться на склад Гила и освободиться.
Но я совершила ошибку.
Мне не следовало подходить так близко.
Он пропустил меня вперед, а затем рука легла мне на плечо сзади. Все пять пальцев впились в мою плоть с силой, которая никогда не должна быть использована, особенно на совершенно незнакомом человеке.
— Не так быстро, милая.
Я развернулась в его объятиях, взмахнув рукой и разорвав его хватку.
— Не смей ко мне прикасаться.
Моя скорость потрясла его; его ногти оставили горячие следы на моей плоти. Наши взгляды встретились: охотник и жертва. Я ответила ему куда более свирепым взглядом, чем чувствовала.
Его лицо потемнело от гнева, прежде чем прояснилось от слегка маниакального смеха.
— Ты знаешь... Мне нравятся смелые. Всегда получается самое веселое.
Я хотела стоять на своем, но не могла справиться с адреналином. Спотыкаясь, я отшатнулась, и моя сумка ударилась о бок.
— Просто уходи. Оставь нас в покое.
— Нас? — Его глаза сузились до щелок, взгляд метался от меня к складу Гила. — Вы двое вместе? — Туманный солнечный свет осветил его щеку, показав серебристый шрам, идущий от глаза к уголку рта. — Этот непослушный мальчишка прятал тебя от меня?
Я не поняла, что он имел в виду.
Но мне было все равно.
Порывшись в сумочке, я стала искать сотовый.
— Уходи сейчас же, или я вызову полицию.
Он покачал головой, все еще погруженный в мысль, что у Гила есть кто-то, кто стоит рядом с ним, что он не так одинок. В его серых глазах медленно просачивалось злое умозаключение.
— Он знает, что все его — мое. — Оглядев меня с ног до головы, он рявкнул: — Садись в фургон.
— Прошу прощения?
— Садись в еб*чий фургон. Сейчас.
Я нашла свой телефон, вырывая его дрожащими руками. Мой большой палец дрожал, когда я открыла экран и попыталась набрать номер экстренной службы.
Он рванулся вперед и потянулся к нему.
Я держала его вне его досягаемости только для того, чтобы он упал на гравий из-за моего скользкого страха.
— Держись от меня подальше. — Я попятилась назад, подальше от него.
— Садись в фургон, милая. Твой жалкий боди-пейнтер не хочет сейчас посетителей.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю его лучше, чем ты думаешь. — В его голосе звучал мелодичный скрежет пожилого человека, который должен быть мудрее и добрее большинства. Если бы не злобный взгляд и грязные волосы, он мог бы быть милым соседом или другом семьи.
Мои глаза метнулись к его фургону, затем снова к его взгляду. На секунду мне показалось, что это была глупая шутка. Конечно, это не могло быть реальностью.
Было светло.
Это была Англия.
Но отсутствие юмора и смертельная серьезность его намерений заставили меня похолодеть.
— Я никуда с тобой не пойду. Уходи, и я не буду выдвигать обвинения.
Он кивнул, как будто я высказала вескую мысль. И рассмеялся, будто моя точка зрения была совершенно нелепой.
— Вот тут-то у нас и возникают разногласия. — Его внимание метнулось к складу позади меня, затем скользнуло по моему телу. — Если ты его, то ему виднее. Ты пойдешь со мной. Я больше не буду спрашивать.
— Не подходи ко мне. — Он проигнорировал мое предупреждение, подкрадываясь ближе, оценивая мои пути отступления.
У меня буквально был только один вариант.
Бежать.
Бежать как можно быстрее к Гилу, стучать в его дверь и молить Бога, чтобы этот человек, что бы с ним ни сделал, оставил его в сознании и тот в какой-то мере мог помочь.
Длинный ряд складов с его аурой забитости и переулков совсем не спасет меня.
Бежать!
Несмотря на травмы и операции, я все еще была сильной. Сильной и быстрой за все годы танцев и дисциплины, не сдающейся.
Я не боялась причинить кому-то боль, если они причинят боль мне. Я никогда не была увядающим цветком. Я была жестокой, если враги пытались причинить вред мне и моим близким.
