От того мгновения его отделял лишь невидимый барьер времени — несколько прошедших месяцев.
На Майкла вдруг снизошло странное спокойствие, будто неожиданно разрешилась какая-то проблема.
Тук-тук-тук.
«Гипотеза» принадлежала ему. Он не нуждался в ее успехе, просто она была его жизнью. Теперь эту жизнь отняли, и он им всем покажет.
Тук-тук-тук. Трах!
Внезапно он проломил кулаком стекло и сильно порезался.
Глава 15
Некоторые неприятные стороны призрачного бытия нахлынули на Гордона Вэя на подходе к коттеджу.
На самом деле дом был по обычным меркам немаленьким, но Гордону всегда хотелось владеть именно коттеджем. Созрев для покупки и обнаружив, что денег у него гораздо больше, чем предполагалось, он приобрел огромный старый дом приходского священника. Этот дом он и называл теперь коттеджем, несмотря на семь спален и прилагающиеся к нему четыре акра илистой земли. Завоевать расположение соседей, владевших только коттеджами, без участков, он не смог. Однако если бы Гордон Вэй в своих поступках руководствовался желанием заслужить чье бы то ни было расположение, он бы не стал Гордоном Вэем.
Разумеется, теперь он уже не Гордон Вэй, а его призрак.
С призрачными ключами от коттеджа в кармане.
Он на миг остановил свое невидимое глазу перемещение в пространстве. Идея пройти сквозь стену вызывала стойкую неприязнь. Именно этого он старательно избегал всю ночь, усиленно пытался схватить предметы, чтобы ощутить их — а заодно и свою — осязаемость. Мысль о том, что придется войти в собственный дом, не отперев входную дверь и не почувствовав себя в полной мере хозяином, заставила его содрогнуться: к нему внезапно пришло осознание потери.
Лучше бы дом не был таким ярким образчиком викторианской готики, когда лунный свет играет надменно и холодно в узких, заостренных кверху окнах и среди неприступных башенок. Покупая дом, Гордон пошутил, что в нем, наверное, обитают привидения. Тогда он не знал, что так и произойдет, и не предполагал, кто станет привидением.
Под зловещей тенью старых тисов, выстроившихся вдоль подъездной дорожки, его пробила холодная дрожь от неприятной мысли: никто не захочет очутиться здесь в такую ночь хотя бы из страха встретить нечто, похожее на него.
Слева за тисовыми деревьями виднелся угрюмый силуэт старинной, пришедшей в упадок церкви. Викарий проводил здесь службу нечасто. Он приезжал на велосипеде из соседней деревни и всегда расстраивался при виде немноголюдной паствы.
Из-за шпиля церкви выглядывала холодная луна. Внезапно краем глаза Гордон заметил какое-то шевеление в кустах рядом с домом. Наверное, просто играло взвинченное последними событиями воображение. Что теперь может случиться такого, чего ему стоит бояться?
Обогнув крыло дома, он подошел к мрачному, увитому плющом крыльцу, в глубине которого виднелась дверь, и с испугом понял, что в доме горит свет. Электрический свет и огонь в камине.
И лишь спустя несколько минут до него дошло, что его, конечно же, сегодня ждали, хотя и не в теперешнем виде. Скорее всего это миссис Беннет, пожилая домработница, заходила заправить постель, растопить камин и приготовить для Гордона легкий ужин.
Телевизор наверняка тоже работает, придется как следует постараться, чтобы его выключить.
Гравий не хрустел под ногами, когда Гордон приближался к крыльцу. Хотя было понятно, что с дверью ему не справиться, он все же решил для начала попробовать ее открыть. И только потом, если это не удастся, он зажмурит от стыда глаза и пройдет сквозь нее. Гордон поднялся по ступеням крыльца и остановился.
Дверь была приотворена.
Пусть и на полдюйма, но приотворена.
Он испугался. С чего вдруг двери быть открытой? Миссис Беннет никогда бы такого не допустила. Он немного постоял в нерешительности, затем изо всех своих слабых сил нажал на дверь, она недовольно заскрипела шарнирами и медленно, будто нехотя, поддалась. Он вошел в дом и промчался по коридору, по выложенному каменной плиткой полу. Отсюда наверх, в темноту, шла широкая лестница, все двери в коридоре были закрыты. Ближайшая вела в гостиную, где горел камин и откуда доносились приглушенные звуки погони: шел какой-то полуночный фильм. Гордон минуту-другую пытался повернуть медную ручку, однако понес унизительное поражение и с внезапной для самого себя яростью бросился прямиком в дверь.
В гостиной было по-домашнему тепло и уютно. Он ввалился в нее, по инерции пролетел сквозь журнальный столик с толсто нарезанными бутербродами и термосом с горячим кофе, сквозь большое пухлое кресло в камин и дальше, через раскаленную кирпичную стену в холодную столовую.
Межкомнатная дверь, ведущая оттуда в гостиную, тоже оказалась заперта. Гордон потрогал ее онемевшими пальцами и, смирившись с неизбежным, проскользнул назад, на этот раз спокойно и осторожно, впервые обратив внимание на плотную внутреннюю структуру дерева.
Уютная гостиная плохо действовала на него. Он беспокойно слонялся по комнате, не в силах присесть, пропускал сквозь себя жар каминного огня. Согреть Гордона он больше не мог.
Чем же привидения занимаются ночью?
Наконец он сел и уставился на экран. Вскоре гонки завершились, остались только шум да серая рябь, а выключить телевизор он не мог.
Гордон вдруг обнаружил, что сидит в кресле слишком глубоко и уже смешался с его набивкой. Он встал, попытался развлечь себя, взобравшись на стол, однако это нисколько не подняло неумолимо стремящееся вниз настроение.
Возможно, ему надо поспать?
Возможно.
Его не тянуло в сон, просто страшно хотелось забыться. Он прошел сквозь закрытую дверь в темный коридор, откуда в большие, мрачные спальни вела широкая лестница.
По ней он, невесомый, и поднялся.
Гордон прекрасно понимал: все усилия тщетны. Если тебе не удается открыть дверь в спальню, на кровати ты тоже не уснешь. Проскользнув через дверь, он улегся в холодную кровать. Впрочем, холода он не чувствовал. Луна светила прямо на него, бесплотного, лежащего с открытыми глазами. Не получалось даже вспомнить, что такое сон и как в него погрузиться.
Его охватил ужас: отныне и вечно по ночам ему придется лежать не сомкнув глаз.
Идти ему некуда, заняться тоже нечем. Он никого не сможет разбудить, не напугав при этом до смерти.
Самое страшное из пережитого сегодня — мгновение, когда он увидел лицо Ричарда, белое как полотно. Сейчас он отчетливо вспомнил это лицо, а рядом с ним — бледную фигуру, отразившуюся в лобовом стекле.
Именно тогда угасла последняя согревавшая его душу искорка надежды, что ночной кошмар скоро кончится. Наступит утро, он встретится с людьми, и все встанет на свои места. Гордон снова и снова воскрешал в памяти то мгновение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
