Читаем без скачивания Вечная жизнь - Джек Вэнс

В течение вечера Рори Мак-Клачерн сыграл свое новое произведение, основанное на древних мелодиях.

Канцлеру Имишу музыка показалась скучной, и они с Вэйлоком удалились от остальных гостей.

— Мы где-то недавно встречались, — сказал Имиш.

Вэйлок напомнил ему обстоятельства встречи.

— Да, конечно. Я встречаюсь с таким количеством людей, что мне трудно запомнить всех.

— Да, ведь у вас такая работа, — сказал Вэйлок.

Канцлер рассмеялся.

— О, я присутствую на празднествах, поздравляю новых Амарантов, читаю приветственные адреса в Пританеоне. — Он презрительно махнул рукой. — Однако по Конституции я обладаю большими полномочиями, и если бы я ими воспользовался…

Вэйлок вежливо согласился, хотя он прекрасно понимал, что через двадцать четыре часа после того, как канцлер воспользуется даже наименьшей из своих прерогатив, он будет выведен из состава Пританеона. Этот офис был анахронизмом, всего лишь символом власти, оставшимся с тех далеких времен, когда требовалось принимать срочные решения.

— Прочитай внимательно Великую Хартию, — сказал канцлер. — Мой долг — постоянно инспектировать общественное благосостояние и общественные институты. Я имею право собирать чрезвычайные сессии Пританеона. Я — верховный суперинтендант убийц. — Имиш хмыкнул. — В этой работе есть один недостаток: она не дает слопа. — Его взгляд упал на темнолицего юношу, пришедшего вместе с ним. Канцлер сделал гримасу. — А вот еще один недостаток в моей работе. Заноза в сиденье.

— Кто он?

— Мой секретарь, помощник и козел отпущения. Его титул — вице-канцлер, а его должность — еще большая синекура, чем моя. — Имиш с удовольствием смотрел на своего помощника. — Однако Рольф желает, чтобы его считали важной персоной. — Он пожал плечами. — А чем ты занимаешься, Вэйлок?

— Я работаю в Актуриане.

— Да? — Имиш заинтересовался. — Замечательное место. Возможно, я скоро приду туда с инспекцией.

Музыка кончилась, и все присутствующие стали поздравлять композитора. Мак-Клачерн пытался скрыть свою радость недовольным покачиванием головы. Снова началась общая беседа.

В полночь собрались уходить первые гости. Вэйлок остался и дождался, пока разъехались все. И наконец они с Джакинт остались одни.

4

Джакинт устроилась рядом с ним на диване, поджав под себя ноги и внимательно глядя на него.

— Ну, а теперь умоляй, упрашивай меня, помнишь?

— И достигну ли я чего-нибудь?

— Думаю, нет.

— Почему ты так неумолима?

Джакинт резко сменила положение.

— Ты никогда не видел того, что видела я, иначе ты бы понял мои чувства. — Она искоса взглянула на него, как бы сравнивая с тем, кого она видела в своем воображении. — Память постоянно возвращает меня в Тонпенг. Каждый день там совершается церемония Большая Ступа, каждый день там пляшут жрецы и приносят жертвы… — Она поморщилась при этих воспоминаниях.

— А, — заметил Вэйлок. — Это может объяснить твою, непримиримость.

— Если демоны существуют, — прошептала Джакинт, — то они собрались в Тонпенге. За исключением одного. — И она снова взглянула на него.

Вэйлок решил проигнорировать это обвинение.

— Ты преувеличиваешь зло этих людей, судишь их слишком сурово. Вспомни, они живут в совсем другой обстановке, в другом культурном слое. Они приносят жертвы… Но история человечества помнит много зла. Мы продукт эволюции, потомки хищников. Каждый кусок мяса, съедаемый человеком, отобран им у другого живого существа. Мы все рождены для убийства, мы убиваем, чтобы жить!

Джакинт побледнела при этих ужасных словах, но он не обратил на это внимания.

— У нас нет инстинктивного отвращения к убийству, оно продукт нашего времени.

— Правильно! — вскричала Джакинт. — Разве не в этом предназначение Кларжеса? Мы должны совершенствовать себя. Если мы будем терпеть среди нас монстров, мы совершим грех перед нашими потомками.

— И ты считаешь, что общество нужно очистить от меня?

Она взглянула на него, но ничего не ответила.

Немного погодя Вэйлок спросил:

— А что ты скажешь о Вейрдахе? Об Абеле Мандевиле?

— Если бы это зависело от меня, — сказала Джакинт сквозь зубы, — каждый монстр, к какому бы филу он ни принадлежал, должен быть уничтожен полностью и окончательно.

— Значит, ты травишь меня только потому, что это в твоих силах?

Она наклонилась к нему:

— Я не могу остановиться, я не могу пожалеть тебя, я не могу переделать свои идеалы!

Их глаза встретились.

— Гэвин Вэйлок, — хрипло сказала она. — Если бы ты доверился мне в Карневале! Но теперь ты мой личный монстр, в я не могу забыть об этом.

Вэйлок взял ее за руку.

— Насколько любовь лучше ненависти.

— И насколько лучше жизнь, чем небытие, — сухо ответила она.

— Я хочу, чтобы ты правильно поняла мое положение, — сказал он. — Я буду бороться за выживание, я буду так жесток и безжалостен, как тебе и не снилось.

Рука ее напряглась.

— Ты имеешь в виду, что не отдашься в руки закона?! — Она вырвала руку. — Ты бешеный волк, тебя нужно уничтожить раньше, чем ты принесешь вред тысячам людей!

— Подумай, прошу тебя. Я не хочу этой войны.

— О чем мне думать? Я больше не судья. Я доложила обо всем Совету Амарантов, и они вынесли решение.

Вэйлок встал.

— Значит, ты решилась?

Она тоже встала. Ее красивое лицо горело ненавистью.

— Конечно.

— Тогда все, что произойдет дальше, будет определять не только мою судьбу, но и твою.

В глазах Джакинт появилась нерешительность, но затем она сказал:

— Гэвин Вэйлок, покинь мой дом. Больше нам говорить не о чем.

Глава тринадцатая

1

В понедельник утром Вэйлок пришел на работу в Актуриан. После необходимых формальностей он был представлен своему шефу — технику Бену Риву, низенькому темнокожему человеку с задумчивым взглядом коровы. Рив рассеянно поздоровался с Вэйлоком и задумался.

— Тебе придется начать с самого низу. Но, я думаю, ты другого и не ждал.

Вэйлок ответил обычной формулой:

— Я здесь для слопа. Все, что мне нужно, — это шанс для возвышения.

— Ну, что ж, шанс у тебя будет. Посмотрим, что можно предложить тебе сейчас.

Он повел Вэйлока через вереницу комнат, коридоров, лестниц. С удивлением и трепетом Вэйлок смотрел на окружающую его технику, жужжащие машины, крутящиеся ленты, вспыхивающие на пультах лампочки. Они шли, а вокруг них щелкали реле, гудели моторы, пузырился жидкий газ…

Трижды их останавливали охранники и проверяли пропуска. Это опечалило Вэйлока: он не предполагал такой степени секретности в Актуриане.

— Видишь, — сказал ему Рив, — если не хочешь неприятностей, не выходи из своей зоны.

Когда они наконец пришли к месту работы Вэйлока, Рив стал объяснять его обязанности. Он должен был заправлять ленты в механизмы, следить за показаниями некоторых приборов, смазывать с полдюжины подшипников и поддерживать порядок в комнате. Это была работа для выпускника средней школы.

Вэйлок, спрятав свое недовольство, принялся за работу. Рив некоторое время смотрел на него, и Вэйлоку показалось, что он заметил улыбку на лице Рива.

— Я знаю, что пока не очень справляюсь с этой работой, — сказал Вэйлок, — но уверен, немного практики — и все будет в порядке.

Рив улыбнулся.

— Каждый должен с чего-то начинать, а это твое начало Если ты захочешь продвигаться вперед, тебе нужно изучить это, — и он перечислил несколько технических книг. Вскоре он ушел и оставил Вэйлока одного.

Вэйлок работал без энтузиазма, и когда закончился рабочий день, пошел домой.

Его разговор с Джакинт сейчас казался чем-то нереальным, гротескным… Вдруг ему показалось, что за ним следят. Да, ему нужно быть осторожным в своих действиях. Лучше, если они будут происходить в Актуриане. Туда доступ шпионам закрыт.

На следующий день он попытался встретиться с Роденейвом, но у того был выходной день. Вместо этого он встретился с Бэзилом Тинкопом в небольшом ресторане.

— Как ты себя чувствуешь на новом поприще? — спросил Вэйлок.

— Прекрасно. — Глаза Бэзила засветились. — Мне уже обещали повышение, и на следующей неделе мы провернем одну из моих идей.

— Что за идея?

— Я всегда считал, что карты жизни, которые рассылают жителям Кларжеса, какие-то холодные, безжизненные. Я считал, что их можно улучшить. Теперь на каждой карте выделяется место для дружеского совета, девиза, может быть, даже для хороших стихов…

— И все это строго индивидуально, все определяется человеком, которому эта карта предназначена, — добавил Вэйлок.