Ходили неопределенные слухи о том, что Цесаревич найдет в Кобурге и свое семейное счастье; в полку с нетерпением ждали радостной вести; офицеры чаще стали заходить в собрание. Наконец, 8 апреля узнали о помолвке Цесаревича с принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской[128]. На другое утро в Соборе Спаса Преображения собрался весь полк на благодарственный молебен; тут были и полковые дамы. В Кобург отправили поздравительные телеграммы:
«Наследнику Цесаревичу.
Преображенцы повергают к стопам своего Августейшего полковника горячие верноподданнические поздравления и молят Всевышнего о ниспослании Вашему Имп. Высочеству и Высоконареченной Невесте Вашей всех благ, какие могут пожелать беззаветно любящие сердца. Ваше счастье — счастье полка.
Принцессе Алисе.
Le régiment Preobrajensky depose aux pieds de Votre Altesse ses voeux les plus sincères et Vous prie, Madame, de croire au bonheur dont chacun des camarades de Votre Auguste Fiance est penetre.
От 1-го батальона.
Государь наш великий князь Наследник Цесаревич!
Примите наши усердные поздравления и горячие мольбы о грядущем счастье Вашем.
Ваш верноподданный первый батальон».
Их Высочества отвечали:
«Сердечное спасибо Моему дорогому батальону за его участие в Моей радости. Выдать нижним чинам по две чарки от Меня. Николай».
«Прошу передать 1 батальону Мою благодарность за его пожелания. Алиса».
Вел. кн. Сергея Александровича, находившегося в Кобурге, по телеграфу просили передать принцессе букет цветов от полка.
11 апреля Цесаревич телеграфировал ком. полком, прося прислать в Кобург на наступавшую Страстную неделю несколько человек полковых певчих. Пять певчих были отправлены в тот же вечер.
17 апреля, в Пасху, на поздравление, командующий 1-м батальоном капитан Обухов получил от Цесаревича ответ: «Моя невеста и я сердечно благодарим родной батальон за поздравление и молитвы. Выдать нижним чинам по чарке».
22-го числа ожидали возвращения Цесаревича. Все офицеры полка выехали встречать Его[129] в Лугу[130]. Он вышел из вагона счастливый и радостный и каждому пожал руку. На правой Его руке заметили кольцо с сапфиром — подарок невесты; раньше Он колец не носил.
25 апреля, впервые после помолвки, Цесаревич прибыл из Гатчины в полк. Для встречи и поздравления 2-й, 3-й и 4-й батальоны выстроились шпалерами по Миллионной от казарм до Дворцовой площади, а 1-й внутри двора казарм, на четыре фаса.
28-го состоялся подъем флага на катере «Потешный» и катанье по Неве, заключившееся ужином у Фелисьена[131]. Пили за здоровье Августейшей невесты и послали ей телеграмму. Она ответила: «Votre télégramme nous a bien touché et je m’empresse de vous en remercier ainsi que tous les officiers. Alice».
Цесаревич был назначен в число членов комиссии по экзамену учебной команды. 4 мая в 2 ч. дня после погребения вел. княгини Екатерины Михайловны[132] в учебном зале происходил экзамен из научных предметов. Цесаревич сам спрашивал многих учеников. На другой день экзамен продолжался из гимнастики и фехтования.
6 мая, в день рождения Цесаревича[133], Его в полку не видали. Он провел этот день в Гатчине.
Ввиду перевооружения полка 3-линейными винтовками образца 1891 г. требовалось устроить новое стрельбище в Красносельском лагере. Для этой работы были отправлены в лагерь 11 мая роты Его Величества, 3-я, 4-я, 5-я, 8-я, 11-я и 15-я, под общим начальством Наследника Цесаревича. На Миллионной и в Таврических казармах перед отправлением были отслужены молебны. Цесаревич сам повел три роты 1-го батальона и 15-ю на вокзал. И ввиду ненастной погоды велел их поставить под навес, где и был сделан расчет по вагонам. На установленные льготные офицерские билеты было взято место и Цесаревичу, и уплачено за провоз Его лошади. По прибытии в лагерь Цесаревич озаботился, чтобы немедленно было преступлено к постановке солдатских палаток, и, только обойдя их расположение, укрылся в бараке. С этого дня и до прибытия в лагерь полка, т. е. до 28 мая, все офицеры, прибывшие с ротами в Красное Село, были раз навсегда приглашены завтракать и обедать за столом Наследника, в Его бараке. С этого же дня по распоряжению Цесаревича было установлено постоянное дежурство по лагерю с ежедневной сменой в 9 утра и кроме того приказано безотлучно находиться в лагере по одному из ротных командиров и субалтерн-офицеров в каждом батальоне; остальные же офицеры могли беспрепятственно уезжать, не стесняясь приглашением к столу.
17-го в приказе по полку значится: «14 мая Мною были опрошены унт[ер]-офицеры и отдельные начальники 1 батальона по обязательным для начальствующих нижн[их] чинов сведениям из тактики. Мне отрадно отметить, что зимние занятия, веденные под руководством Августейшего командира 1 батальона, вполне достигли желаемой цели. Все полученные мною ответы свидетельствуют о прекрасном понимании нижн[ими] чинами действий младших начальников в бою. Чтение карт и планов усвоено, равно как совершенно ясное представление о назначении различных родов оружия. Главнейшие условия наступательного и оборонительного расположений на биваке и сторожевое охранение изучены отлично. Прошу Е. И. В. Государя Насл. Цесаревича и вел. князя Николая Александровича принять мою самую искреннюю душевную благодарность за труд приложенный Им к делу подготовки начальствующих нижн. чинов и увенчавшийся столь утешительным успехом».
Унт[ер]-офицеры и отдельные начальники 1 батальона действительно отличились на экзамене, перещеголяв своих товарищей прочих батальонов.
Несмотря на постоянное ненастье, непрерывные дожди и холод, работы по устройству нового бригадного стрельбища были почти окончены к прибытию полка в лагерь. Цесаревич ежедневно обходил работы, не исключая и самых дальних участков, и подолгу останавливался около работавших людей, ободряя их. Взрывы попадавшихся в грунту довольно больших камней делались в Его присутствии. Он часто заходил в хлебопекарню, в лагерный лазарет, обращая заботливое внимание на санитарное состояние вверенных Его начальству нижн[их] чинов, ежедневно по два раза в день пробовал солдатскую пищу и часто жаловал людям по чарке водки. Однажды перед своим завтраком, отведав обед нижн[их] чинов, Он сказал сопровождавшему Его дежурному офицеру: «Вкуснее, чем там дадут». — Завтракали у Цесаревича в 12, а обедали в 7 часов. Теплое, уютное помещение, весело пылавший камин, прекрасный стол. хорошие вина, а в особенности непринужденная, откровенная беседа давали забывать ненастье и навсегда оставили неизгладимо отрадное впечатление в сердцах офицеров, на долю которых выпало счастье находиться под командой Августейшего начальника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
