В теории.
На практике же уже давным-давно, когда Рогиэль еще даже не родился — хотя никто из ныне живущих и не может себе такого представить — архимаги выяснили, что законы экономики даже сильнее чем законы физики. Потому что подчиняются им даже архимаги. И если он, Рогиэль, притащит в мир золото с Великой Равнины — не зря же та гора называется Золотой — то это приведет только к одному: золото сильно упадет в цене. И чем больше золота он вбросит в экономику — тем дешевле оно будет. Поэтому деньги магам приходилось добывать так же, как и обычным людям.
Зарабатывая.
Да еще и тайком от коллег, потому что работа ради денег для мага — это неприлично.
Но, в отличие от множества других неприличных вещей — необходимо.
В Деннии у Рогиэля было, пожалуй, несколько десятков мест, где сотни разумных день и ночь работали для того, чтобы золото в его казне никогда не переводилось. Причем никто не подозревал, что работает именно на него. Все думали, что работают на хозяина. А хозяин считал, что работает на одного замкнутого и нелюдимого господина, безвылазно живущего в мрачном особняке на краю города.
В каждом городе — буквально, в каждом — у архимага был такой представитель, от имени которого велись дела.
Разумеется, хорошо налаженное дело не нуждается в постоянном присмотре. Даже во временном присмотре не нуждается, в особенности для Рогиэля, который с любой точки мира мог заглянуть в любое из своих владений. И, тем не менее, иногда необходимо заглядывать лично.
Чтобы не расслаблялись.
Архимаг открыл портал в Деннию, набросил на себя иллюзию, заставляющую любого в Кандосе видеть перед собой человека средних лет, в дорогой, хотя и слегка поношенной одежде, и шагнул вперед.
К дверям одного из своих самых прибыльных предприятий.
Сапожная мастерская.
* * *
Давно и не Рогиэлем придумана идея о том, что, чем однотипнее предметы изготавливает ремесленник, тем они дешевле. Все просто — человек, который из дня в день лепит из глины одну и ту же тарелку, раскрашивая ее одинаковым узором, тем быстрее он ее сделает. Если в начале он будет изготавливать, скажем десять тарелок в день, то потом, набив руку — двадцать, а то и двадцать пять. При этом он сможет понизить цену, но все равно останется в плюсе, благодаря количеству.
Как вы думаете, кто заработает больше денег: медник, десять дней вырезавший тончайшие узоры по кувшину и продавший его за десять золотых, или гончар, делающий в день по двадцать тарелок и продающий их по десять серебрушек?
Просто, правда? Но почему-то понимают это не все...
А ведь можно пойти еще дальше: разбить производство одного предмета на более мелкие и более простые операции и поручить их исполнение отдельным мастерам. Пусть один столяр делает только ножки табурета. Только ножки. Десятки, сотни ножек в течение дня. Другой — перекладины, третий — сиденья, четвертый — шлифует, пятый — собирает, шестой — красит... Когда Рогиэлю впервые пришла в голову эта мысль, он подумал об увеличении производительности процентов на десять, ну, в лучшем случае — двадцать. Но когда в ходе расчетов получилось увеличение в несколько раз... Архимаг перепроверил выкладки. Все подтвердилось. Заинтересованный новыми возможностями он решил реализовать их в виде сапожной мастерской "нового типа". Но, как говорится: гладко было при расчетах, да дракон дыхнул огнем...
Удалось подчинить себе законы экономики, да вмешалась другая наука.
Психология.
Кто будет изо дня в день заниматься монотонным трудом без всяких перспектив?
Эльфы к ремеслу неспособны категорически, они — существа творческие. Гномы как раз способны к ремеслу и к монотонному труду приспособлены (причем это не случайность, а уходящая в глубины тысячелетий тайна), но с ними другая проблема. Честолюбие. Гном будет изо дня в день делать одно и то же, если знает, что это повысит его уровень мастерства и даст в будущем шанс (пусть и не очень большой, хоть совсем крохотный, но ШАНС) стать подмастерьем, мастером, а то и главой цеха. В "новой мастерской" он был обречен делать одно и то же до конца дней. Люди не подходили из-за своего непомерного корыстолюбия и лени: они либо заваливали качество, либо требовали совершенно неприличных денег. Полурослики не любили городов, предпочитая сельскую местность, орки с трудом воспринимали концепцию наемного труда, считая его разновидностью рабства, гоблины понятия не имели о качественности, про дроу, иллитидов, лизардменов можно было и не думать...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рогиэль обдумывал мысль насчет привлечения зомби или големов, но с сожалением их пришлось откинуть. Из-за зомби пришлось бы либо постоянно выдерживать нападки Корпуса Ведьмаков, вычищавших некромантию методом огня и пламени, либо разоряться на взятках, а големы, конечно, были неприхотливы и трудолюбивы, но, учитывая стоимость их изготовления, себестоимость готовой продукции вырастала до небес.
И, тем не менее, работники были найдены, и мастерская заработала.
Рогиэль оглядел ровные ряды серых спин, склонившихся над длинным столом. Творившееся напоминало волшебство: с одного конца на стол бросали куски кожи, с другого один за другим падали готовые сапоги, которые дежурный тролль меланхолично загружал в огромную корзину на колесах, чтобы оттащить на склад.
Да. Тролли.
Нелюдимые и суровые обитатели Латайских гор редко спускались в долины и еще реже — поселялись в городах, поэтому про них ходило множество дурацких слухов. Вроде и кожа у них — из камня (на самом деле — только похожа цветом на камень, и, хотя и прочная, но мечу поддается, как и любая другая), и зубы у них из алмазов (а вот это правда: твердость тролльих зубов к алмазной приближалась, хотя на сверкающие бриллианты — обыватели не знают, что алмаз до огранки выглядит как невзрачный серый камушек — и не похожи)... А уж сколько шуток ходит про тупость троллей...
На самом деле тролли — не тупые. У них просто ум такой.
Спокойные и неторопливые — когда дело не касалось некоторых их специфических обычаев и традиций — тролли действительно производили впечатление тугодумов и тупиц. Как спящий медведь производит впечатление неповоротливого и медлительного увальня. Но лучших работников в мастерские Рогиэля было не найти. Аккуратные и точные, они не уставали от монотонного труда, а учитывая, что средний срок жизни тролля приближался к эльфийскому, десять-двадцать лет труда для них — все равно что скучные выходные для человека.
— Работаем, господин Фордингер, — управляющий мастерской, серьезный, сосредоточенный гном, с подстриженной на деннийский манер бородой, — Как видите, никаких проблем, все по накатанной. До Дня Рушащихся Скал еще полмесяца, успеем подготовится, поступил новый заказ для Барвинских легионеров, как раз на складах образовались излишки, деньги положены в банк... Все как обычно.
— Хорошо, — Рогиэль, вернее, представлявшийся гному человек, покрутил в руках четки из разноцветных зерен, — Хорошо...
Да, в этом и проблема, когда нанимаешь гнома. Для них признать, что не справляется — смерти подобно. Гном будет стараться изо всех сил, прикладывать все усилия, чтобы разрешить ситуацию, лезть из кожи и, только когда запорет все окончательно — придет за помощью. А что-то здесь явно происходит... В воздухе цеха пахло не только кожей, клеем, дратвой, троллями и тем, чем дубят кожи.
Здесь пахло неприятностями.
Для архимага — мельчайшими, но он не любил терять деньги.
Необходимо обратиться к нужным людям. Пусть проследят, разведают и разнюхают. А там и исправят ситуацию. В своем стиле.
Но сначала...
"Господин Фордингер" бросил короткий взгляд на четки. Вот та маленькая, похожая на игральный кубик — черного, вернее, темно-винного цвета. Значит, Велнарин сейчас дома...
Попрощавшись и забрав у гнома кожаный тубус с отчетами, Рогиэль вышел из дверей мастерской и свернул в тупичок, фактически — узкую щель между стенами двух домов. Если бы кто-то заглянул в нее в этот момент, то ему бы показалось, что "Фордингер" вошел прямо в стену. На самом деле, архимаг, разумеется, просто открыл портал.
