решить все мирно, без кровопролития. Ты же знаешь, я…
– Заткнись, Энглос, просто закрой свой гнилой рот, – прошипела я, не в силах больше наблюдать за спектаклем дриады.
Девица издевалась, пыталась выкинуть меня за пределы поселения, чтобы она дальше продолжала очаровывать Йенса. Дриада и ее прислужницы пытались меня топить, использовали магию, заточив на ночь в крону дерева, где царила кромешная тьма, ждали, что сломаюсь, но этого не случилось. Я терпела и копила ненависть, которая стала той силой, что позволяла жить дальше.
Но всему есть конец. Моим унижениям он придет сегодня.
– Повтори, дрянь, – забывшись, Энглос скинула маску добродетели и, вскинув руку, отшвырнула меня в дерево, призвав магию.
Я со стуком ударилась спиной о ствол, из легких вышибло воздух. Переборов тошноту, вставшую комом в горле, поднялась и глубоко задышала, пытаясь унять гнев.
– Что, не расслышала с первого раза?
Изумрудного оттенка магия стрелой направилась ко мне, но я, раскрыв крылья, вспорхнула на несколько метров над землей и оказалась за спиной у дриады, ткнув ее локтем в спину. Энглос вскрикнула, развернулась, чтобы нанести удар, но встретила лишь пустоту. Приземлившись с другой стороны, я ударила девушку кулаком в живот, отчего та согнулась пополам и рвано задышала. Присев на корточки, я одной ногой сделала подсечку, и Энглос с гулом упала на землю, тихо застонав. Я с рыком набросилась на нее, но не успела сделать и шага, как дриада применила магию, отшвырнув меня назад.
– Энглос, это против правил! – вскрикнул Йенс и бросился вперед, но дриада в мгновение ока создала щит из колючих кустарников, отрезая мне путь к спасению.
– Мне плевать! Мне плевать! Она должна заплатить за то, что приворожила тебя! Ты не любишь ее! Ты любишь меня!
– Энглос, я никогда не любил тебя. Все это – лишь иллюзия, в которую ты поверила! – прокричал Йенс, стараясь руками выдрать кустарники, которые не давали ему возможности прорваться ко мне.
– Ты лжешь. Это она тебя заставила так сказать! Она во всем виновата! Она должна умереть! Она должна страдать!
Безумие, таившееся в душе Энглос, нашло выход. Девушка потеряла контроль над магией, начав вырывать деревья с корнем. Растения иссыхали и превращались в прах, жители поселения с криком разбегались с поляны. Лишь Джойс, скрывающаяся все время за деревьями, пристально глядела на меня сквозь чуть заметный проем в живой изгороди, потом кивнула и губами произнесла: «Борись, моя девочка».
Хаос, творящийся на поляне, напоминал возрождение Ада на земле. Йенс где-то подобрал меч и нещадно рубил острые кустарники, но на их месте появлялись новые – выше и крепче. Энглос воссоздала вокруг нас стену, отрезающую от внешнего мира.
Одна из нас умрет здесь.
«Злость и агрессия – лучшие союзники в борьбе. Стоит им дать направление, и шансов на выживание у врага не будет».
Голос в голове, звучавший, словно сквозь толщу воды, заставил вздрогнуть. Грубый, манящий, с хрипотцой. Я впитывала его слова, но при этом следила за каждым действием Энглос. Ветви и кусты тянули к ней свои изуродованные деревянные пики, на поляне поднялся сильный ветер. Я отпрыгнула, когда в мою сторону полетело вырванное с корнем дерево. Пролетев мимо, оно с треском и скрежетом ударилось о другое, расколов его пополам. Йенс выкрикивал проклятия, продолжая рубить мечом проход в живой стене. Джойс стояла неподвижно и наблюдала за моими действиями, выжидала, когда дам отпор, пробужу магию. Я отвлеклась и не заметила, как ко мне, словно пантера, подкралась Энглос и схватила за горло. В ее глазах отражались гнев и ненависть, руки обвивали лианы, кожа местами покрылась коркой.
– Ты ничтожество, сорняк, который нужно уничтожить, чтобы предотвратить гниение и гибель. Ты украла мое счастье, и должна за это заплатить сполна.
– Я ничего у тебя не крала…
– Ты украла у меня все! Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит, ищет встречи, возможности прикоснуться?! Ты противоестественна, пустышка, появившаяся из ниоткуда. На что ты рассчитывала? На почитание и власть? – В глазах дриады сверкнули гнев и боль, ветви вокруг напоминали рой змей, готовых накинуться на меня в любой момент. С каждым ее дыханием живая стена из кустарников становилась все плотнее, Джойс и Йенс пропали из виду. Остались лишь мы вдвоем. Я с силой отпихнула дриаду от себя, ударив коленом в живот. Девушка вскрикнула и ослабила хватку, что позволило мне отпрыгнуть на пару шагов.
– А на что рассчитывала ты, когда пыталась прогнать меня из селения? Думаешь, Йенс слепой? Он видел все и знал намного больше, чем ты можешь представить. Но молчал, потому что я просила его. Не предпринимал никаких действий, потому что доверяет мне. Вместо того чтобы лечить сгнившую душу, ты продолжала ее травить. Ты – умерший отросток, который превращает жизнь поселения в ад. Йенс надеялся, что образумишься, но ты только рушила своими руками все то, что так усердно воссоздавала. Не я виновата в ваших разладах, ты сама отогнала его прочь от себя.
Все краски с лица Энглос сошли, когда она осознала смысл сказанных мной слов – Йенс все знал. В глазах дриады я видела иллюзию счастья, которая рушилась, словно карточный домик. Ветви вокруг нее на мгновение замерли в воздухе, а затем набросились на меня. Я успела отскочить, но один шип проткнул крыло. Я закричала и рухнула на землю, оказавшись в капкане лиан и кустарников, которые пытались сожрать мое тело, обвивая рот, руки и ноги. Замычав, пыталась вырваться, но чем больше дергалась, тем больнее становилось.
«Я думала, ты будешь сильнее».
Слова Смерти тупой болью отозвались в голове. Я шумно задышала, но перестала дергаться, пытаясь сконцентрироваться на энергии, которая начала слабо пульсировать во всем теле. С диким ужасом наблюдала, как Энглос подходит ко мне. Она потеряла человеческий облик. Передо мной стояла дриада, тело которой полностью было покрыто корой, вместо глаз зияли два темных пятна, лианы и мелкая листва подрагивали вокруг нее, создавая подобие щита. То, что осталось от Энглос, присело на корточки и чуть склонило голову, изучая пустыми глазницами.
– Ты – противоестественна. Даже если не получу его, то заберу тебя с собой в ад. Ты будешь страдать так же, как страдала я.
Дриада замахнулась когтистой одеревенелой рукой, чтобы проткнуть мое сердце, но я вырвалась из хватки лиан и крепко схватила девушку за подобие запястья. Гнев, разгорающийся в душе, подобно лавине, нашел выход.
Кончики пальцев начали отражать светло-золотистый свет, который при соприкосновении с кожей дриады вспыхивал огнем. Та вскрикнула и попыталась вырваться,
