полевая ромашка. Вскоре напряжение ослабевает в их янтарных очах. И правильно. Сложно заподозрить лазутчика в тощем цыпленке.
Наказ пантеры выполнить не удается. Назойливые дамочки ни на секунду не оставляют в одиночестве. По земным меркам подобная настырность за гранью приличий. Но здесь присутствие объясняют то желанием натаскать воды, то помочь принять ванную, то предложением примерить одежду, присланную сестрой вожака Лейлой Пирс для гостьи.
Не знаю, какой смысл навязывать человеку брюки с туникой, в которые можно трижды замотаться. Судя по размеру, главная самка ростом со здорового мужика и с удивительно откормленными телесами. Что весьма странно. Все встреченные девчонки жилистые и подтянутые.
Благоразумно отказываюсь от страшного белья. Пусть считают желание остаться в эльфийской одежде чудаковатым заскоком. Кто бы мог подумать, что буду так радоваться вещам наложницы ушастого владыки. Вспоминаю брезгливость, с которой в первый раз стирала платье и не могу сдержать улыбку. Все познается в сравнении.
Выставить нахальных девиц удается лишь на четверть часа. Прошу принести напиток и фрукты. Резво обегаю жилище по кругу, но порезов на стенах не нахожу. Зато обнаруживаю несколько сундуков с подростковой одеждой вполне подходящего размера. К чему тогда цирк с гоблинскими шмотками?
Улавливаю шум приближающихся шагов и без промедления запрыгиваю в деревянную кадку, установленную за шторкой. Что-то в осмотренных ларях настораживает. Подозрения вихрем крутятся в голове, но главную мысль зацепить никак не удается. Пожалуй, часок поучаствую в торжественном ужине, сошлюсь на усталость и удалюсь. Надо еще разок оглядеться.
Сижу в воде пока она не остывает. Не хочется вылезать и вести глупые разговоры, объясняясь на пальцах. Ситуация с нарядом оскорбила до глубины души. Не могу распознать подоплеку подобного поступка сестры главаря. Надо быть совсем идиоткой, чтобы по мелочи гадить будущей соседке.
Опасаюсь трогать доставленные подношения. Наливаю морс в стакан и выхожу из палатки, якобы полюбоваться природой. И заодно выливаю пойло в кустики. Попозже за общим столом перекушу под присмотром своих избранников.
Внимательно пересчитываю шатры. Обхожу несколько раз вокруг своего. Разглядываю снаружи и ищу повреждения. Но ткань выглядит идеальной. Даже слишком. И именно это отчего-то настораживает. Не сходится арифметика.
- Дом. Одежда, - бормочу себе под нос. – Брат. Сестра. В чем подвох?
Хочется еще побродить, но внутри остались надсмотрщицы. Их поведение далеко от добрососедского, но давать повод для открытой конфронтации не хочется.
В течение следующего часа приставленные дамочки методично уничтожают мои нервные клетки. То ли притворяются непроходимыми тупицами, то ли намеренно тянут время, но мне не удается ни увидеть окрестности, ни вовремя прийти на ужин.
Столы оборотни накрывают по кругу. С одной стороны размещают мужчин, с другой женщин. Но геометрические фигуры, оказывается, бывают разные. Для кого-то они круглее.
Рядом с вожаком Мартином Пирсом сажают барса, потом леопарда, затем пантеру. Возле него устраивается Лейла Пирс, с которой начинается женская половина.
И знаете что? Эта девица на гоблина ни капли не походит! И то, как она глазеет на моего Максимилиана не оставляет простора для фантазии. У него даже скулы от неудобства краснеют.
Так получается, что к моему прибытию все места оказываются занятыми и иномирянку отправляют в противоположный угол. Пытаются подтолкнуть на место рядом с мужиками, но недооценивают смекалистость и юркость. В итоге там оказываются обе тюремщицы.
Вскидываю негодующий взгляд на женихов. В их глазах полыхает ярость. Но законы гостеприимства приходится соблюдать.
Радует то, что приземляюсь на чужое место. Значит, столовые приборы точно не отравлены. Внимательно смотрю, из каких графинов пьют. Придирчиво разглядываю блюда, с которых соседки накладывают еду. Быстро накидываю себе того же. Тщательно отслеживаю, чтобы ничего лишнего не добавили. Несколько жирных кусков мяса, подложенных охранницами, молча игнорирую.
Перевожу взор на парней. За Макси берется ухаживать хозяйка пум. Он ничего не ест и не пьет. Иногда Меркуцио демонстративно нахваливает какие-то закуски и подкладывает кусочки в его тарелку с просьбой попробовать. Бедолага прикасается только к ним.
Ну все. Допекли. Это война! Как рыжая вертихвостка смеет клеиться к чужому без пяти минут мужу?!
И тут я ловлю на себе сальный взгляд братца. Даже так? Эллийку возжелал, поганец? Микеле поводит носом и скашивает глаза. Наверное, улавливает запах возбуждения, испытываемого соседом, потому что лицо вмиг мрачнеет.
С мягкой улыбкой качаю головой, показывая, что переживать не о чем. Пальцем провожу по кулону, намекая на необходимость разговора. Он ненавязчиво взмахивает косточкой в сторону брюнета и дает понять, что волноваться не стоит.
В нареченных я абсолютно уверена. А в вышедшей на охоту гарпии нет. Наверняка приготовила какую-нибудь пакость.
Представляю, как могла выглядеть в выделенной одежде. Особенно на фоне ее приталенного праздничного платья с совершенно неприличным декольте. Но даже в развратном наряде мерзавка теряется на моем фоне и прекрасно это осознает. Поэтому откровенно бесится, наблюдая за ледяной холодностью трех альф.
Вскоре светило прячется за горизонтом и на землю опускаются сумерки. Чудесное время, еще достаточно светло и звезды не взошли на небосклоне. Пора сбегать.
Молча встаю. Вежливо кланяюсь. Показываю приложенными к уху ладонями, что отправляюсь спать. Порывающихся встать соседок придавливаю обратно за плечи. Быстро разворачиваюсь и ухожу.
Проскальзываю в свой шатер и закрываю полог. Внутри горят несколько светильников. Наверное, работают на магии. Бросаю взгляд вдаль и вспоминаю рассадку гостей за трапезой. Сундуки стоят четко напротив входа. И в этот момент осознаю, что именно цепляет. Стены песочного цвета, а под левым ящиком коричневый материал. Точно таким затянут шатер снаружи.
Бросаюсь к нему и сдвигаю. Так и есть. Открывается весьма приличная дыра. Решаю не терять времени. У главного входа могут выставить бутафорскую охрану. А слух у зверей не чета человеческому.
Выдергиваю из ларя первые попавшиеся штаны с рубашкой и какой-то ремень. Мое платье слишком светлое для перемещения в темноте. Снимаю и демонстративно раскладываю его на банкетке, стоящей в изножье кровати. Натягиваю подростковый наряд. В груди нещадно жмет. Короткие брючки, наоборот, приходится фиксировать на талии. Но рыться и выбирать некогда.
Сооружаю на лежанке бутафорское тело из тряпья и накрываю покрывалом. После недолгих раздумий подхватываю нижнюю часть платья и напяливаю на подушку. Кошки чуют запах, а я на кровати еще не спала. Теперь все соответствует.
Заплетаю волосы в косу и выбираюсь через тайный ход. Уже достаточно стемнело и начинают появляться первые звезды. Где ползком в траве, где на четвереньках неспешно крадусь к домику женихов. На скорость передвижения внимания не обращаю. Гораздо важнее не попасться и не опозориться.
Голоса вдали становятся громче. Гулянка набирает обороты.
