Читаем без скачивания Ушкуйник - Юрий Корчевский

— Открывайте!

Ага, как же, разогнались! Не услышав ответа, корабельщики переглянулись, приподняли Спиридона. Он перелез через стену, громыхнул запором. Ушкуйники ворвались внутрь.

То, что здесь живёт работорговец, стало понятно сразу. В других домах у стен стояли хозяйственные постройки, помещения для скота. Здесь же громоздились железные клетки под глиняными крышами для защиты живого товара от палящего солнца. А в клетках стояли и сидели невольники.

— Вы, трое, сбейте замки. Остальные — за мной, в дом.

Не тут-то было — крепкая дверь была заперта. Только ушкуйники уже знали, как поступать с непокорным хозяином. Недолго думая, они подожгли тряпьё и закинули его в окна.

Когда из окон повалил удушливый дым, хозяин высунулся со второго этажа и стал орать на своём языке, явно призывая соседей на помощь.

Из-за соседской стены показалась голова и тут же исчезла. На помощь никто не пришёл. Богатеев сковал страх перед неминуемой расправой, ожидающей любого, кто осмелится попытаться дать отпор русичам. Уж если пал ханский дворец, то простые жители рисковать жизнями не хотели. А ну как русские обозлятся? Ордынская рать во время карательных походов на Русь жгла непокорные города, поголовно убивая слабых и уводя в плен всех, кого можно продать на невольничьем рынке. Помнили, знали ордынцы о жестокости своих ханов и боялись ответного мщения.

Тем временем ушкуйники топорами сбили с клёпок замки клеток. В это время двери дома распахнулись. Первыми из дома выбежали женщины. Одновременно невольники и невольницы с плачем и криками радости вышли из клеток во двор и увидели женщин из хозяйского дома. Недавние невольники яростно набросились на них. Мужчины били кулаками и ногами, женщины кусались, царапались, вцепившись в волосы, выдирали их клочьями. Рёв, крики боли, глухие звуки ударов заполнили двор торговца рабами.

Михаил ошалел от поднявшегося шума.

Из дома, боязливо озираясь, вышли трое мужчин. Невольники бросили терзать женщин и подскочили к мужчинам, готовые накинуться на своих мучителей.

— Стоять! — повелительно крикнул Михаил. Все замерли.

— Этот кто?

— Надсмотрщик у хозяина. Сволочь! Кнутом нас бил!

— Казнить!

Не успел надсмотрщик возразить, как Ефим раскроил ему топором череп.

— А этот? — саблей указал Михаил.

— Сам хозяин, — злобно ощерился пленный.

— Хозяин, говоришь?! Ты-то мне и нужен. А этот? — Михаил показал на третьего.

— Сынок хозяйский. Яблоко от яблони недалеко падает. Всех девок перепортил, — выступила вперёд невольница.

— Утопить в бассейне. Не заслужил он достойную смерть от оружия.

Невольники схватили хозяйского сынка и, как он ни брыкался, сунули головой в воду. Подержали, пока пузыри не перестали идти и тело не обмякло, и только тогда, плюнув, отошли от бездыханного тела.

Дошла очередь до самого торговца невольниками.

— Говори, где прячешь деньги?

— Не понимай по-урусутски, — затряс головой хозяин.

— Врёт он! Ещё как по-нашему тараторит, — вступила та же невольница, которая рассказала о проделках хозяйского сына.

— Ай-яй-яй! Нехорошо обманывать! А вот тебе урок — чтоб понятливее был!

С этими словами Михаил боевым ножом отсёк работорговцу ухо. Не смертельно, но оч-чень больно и крови много. Тот взвизгнул, зажал рукой рану.

— За каждый неверный ответ буду отрезать у тебя что-нибудь, — зловеще пообещал Михаил.

Не хотелось работорговцу расставаться с деньгами, ох как не хотелось. Однако боль в ухе и угроза Михаила заставили его подчиниться. Он повёл ушкуйников в дом. Тряпки уже прогорели, дыма стало поменьше, однако дышать ещё было тяжело.

Хозяин поднялся на второй этаж, снял с пояса ключ, отпер дверь. В комнате ушкуйники увидели два больших сундука. Комнатушка маленькая, без окна, и явно сделана с расчётом на хранение денег.

— Открывай замки! — приказал Михаил. Хозяин нехотя, трясущейся рукой вставил ключик в отверстие, отпер замок и откинул крышку первого сундука. Весь сундук был полон монетами. Завидев такое богатство, ушкуйники охнули.

— Теперь — второй!

Хозяин клацнул замком. Откинув тяжёлую крышку, он неожиданно схватил лежавший сверху, на монетах, кинжал и всадил его в грудь Ефиму.

— Умри, урус!

И тут же его тело грузно осело на пол, а бородатая голова откатилась в сторону — стоявший за его спиной Спиридон резанул по шее работорговца саблей.

— Вот гад!

Михаил на мгновение опешил. Плохо! Уставились на деньги ушкуйники, не доглядели за хозяином, вот и потеряли нелепо хорошего человека и опытного корабельщика.

Михаил запер сундуки ключами хозяина.

— Выносите сундуки!

Ушкуйники, пыхтя и толкаясь, с трудом оторвали их от пола, вытянули из хранилища, громыхая по ступеням, потащили по лестнице и выволокли во двор.

— Не, Михаил, на руках не донесём — уж больно тяжелы. Повозка нужна.

— Поищите в соседних дворах! Кинулись через стену в соседний двор, а там уж хозяев и след простыл. Одни бабы в гареме от страха трясутся. Зато нашли телегу и мула, запрягли его, вывели на улицу. Вчетвером с трудом взгромоздили один сундук на повозку, за ним — второй. Старенькая повозка угрожающе поскрипывала, обещая развалиться на первом же ухабе.

— Везите на ладью! Ты и ты! — Михаил указал на Спиридона и Никиту.

— А как же мы? — обступили Михаила бывшие невольники, распознав в нём главного.

— Вы что, все — русские?

— Не только.

— Троих покрепче мне гребцами надобно. Михаил окинул взглядом толпу, выбрал трёх крепких мужиков.

— Пойдёте с моими людьми за повозкой, скажете кормчему Павлу — я велел принять вас в команду и накормить.

Обрадовалась отобранная тройка, бросилась догонять тронувшуюся повозку.

— А с нами что?

— Кто русские — идите на пристань, найдите воеводу Юрьева, спросите у него.

Михаилу было всех жаль, но брать на себя ответственность он не хотел. Есть воевода походный, ему и решать.

Соседний дом оказался пуст, людей не было, ценностей тоже не нашли. Ушкуйники перелезли через забор. Дверь в дом оказалась заперта. Клеток с людьми тоже не было видно. Вроде ремесленник говорил, что в этом квартале одни работорговцы живут. Ошибся или наговаривал?

— Эй, отпирай. Выйдешь сам — живым оставим. Будешь сопротивляться — убьём! — это Зосима крикнул в окно.

В ответ полился поток ругательств. Местного языка никто не знал, но по тону и без перевода понятно было.

— Зажигай!

В окна полетели зажжённые тряпки. Почти тут же оттуда высунулась крепкая волосатая мужская рука, и одна чадящая тряпка полетела обратно во двор.

— Ты гляди, чего делает! — подивился Зосима. — Что, не нравится?

Сам он стал сбоку от другого окна. Оконца были узкие, высокие. Из него снова показалась рука с тряпкой. Зосима ловко рубанул по ней топором. Из дома донёсся дикий, почти звериный рёв. По коже ушкуйников пробежали мурашки.

Спустя мгновение резко распахнулась дверь, и во двор выбежал огромного роста обнажённый по пояс ордынец с искажённым от боли лицом и лихорадочно горящими глазами. Из культи правой руки сочилась кровь. Обрубок был наскоро перехвачен верёвкой. В левой руке ордынец держал странный меч — не очень длинный, но широкий к концу лезвия и изогнутый. Ордынец описывал им вокруг себя полукружья, с шипением разрезая воздух. Попытался было один ушкуйник с сабелькой приблизиться к нему, но раздался звон разрубленного металла, и в руке у русича осталась только рукоять, — лезвие сабли отлетело.

— Окружай его и — в топоры! — скомандовал Михаил.

Со всех сторон, как раненого медведя, обложили ордынца ушкуйники. Пока один делал выпад топором, другой успевал лезвием сабли или топора резануть гиганта по спине. Он уже весь был в крови, но пока держался на ногах. Однако сказывалась большая кровопотеря, и гигант пошатывался, отбиваясь от ударов наседающих ушкуйников.

Было видно, что надолго сил у него не хватит, и корабельщики решили измотать врага. Враг с душераздирающим рыком бросался на вятичей, но те благоразумно отступали, а иные, кто был за его спиной, не упускали возможности кольнуть саблей в ногу, ягодицу или спину. Внезапно ордынец остановился, закачался и рухнул. Все стояли и смотрели на поверженного врага, опасаясь приблизиться.

— По-моему, он не дышит, — предположил кто-то.

Тело кольнули саблей в ногу, потом в спину.

— Готов!

Ушкуйники осторожно подошли и с нескрываемым интересом уставились на необычное оружие ордынца.

— Что у него за меч такой?

Один из ушкуйников нагнулся и вытащил меч из руки ордынца. Далось ему это непросто: пальцы мёртвого ордынца продолжали крепко сжимать рукоять меча.

— Ого, тяжёлый, только такому и по руке.

— Хватит пялиться, идите в дом. Обыскали. По всему видно было, что гигант жил один, обстановка скудная, но мешочек с серебряными дирхемами они всё же нашли.