нужным. – Вообще, полукровки иногда сильнее чистокровок рождаются. Но тут уж как повезёт.
Честно сказать, мне стало безумно жаль паренька. Хотя, может, он врал, чтобы вызвать эту жалость. Надо будет поинтересоваться у Василия Петровича насчёт таких, как этот малыш.
– У тебя еда есть? – вдруг спросил полукровка. – А то кушать очень хочется.
– Еда? – Я чуть замялась. У меня было печенье и шоколад, но чтобы их ему передать, требовалось открыть дверь. И хоть мне уже дважды говорили, что дверь на защиту не влияет, всё равно было как-то боязно. – А тебе не вредна будет пища из моего мира?
– Не знаю. Но если понюхаю, то узнаю. Я запахи хорошо чую. Это у меня от оборотней. Их отравить невозможно.
– Ладно, попробуем. Только я высовываться не буду на всякий случай.
Я ушла ненадолго в наш мир, взяла там коробку из-под каких-то бумаг и сложила в неё всё, что было к чаю (до этого имелся ещё и контейнер с котлетами, взятыми из дома, но я их съела уже).
Потом вернулась и направилась к двери.
– Погоди! – Цербер вскочил и встал передо мной. А я и забыла, что он тут не просто так – у него миссия имеется!
– Ой, какой у тебя охранник страшный! – заметил мальчишка, глядя не на пса, а в воздух над псом, словно там было что-то огромное. – Как ты с ним не боишься в одном помещении находиться?
Я невольно хихикнула. Понятное дело, что у Цербера призрачный облик о-го-го какой, но для меня он был щенком. И вёл себя, как щенок, только говорящий и разумный.
– Положи коробку на пол и потяни дверь на себя, – скомандовал Цербер. – А я её подтолкну носом.
Так мы и сделали.
Всё прошло гладко. Схватив коробку с едой, паренёк принюхался и радостно сообщил:
– Съедобно! – А потом принялся жадно поглощать её содержимое. На то, чтобы разделаться с печеньем и шоколадом, у него ушла пара минут.
– Шпашибо! – сказал он с набитым ртом. Брызнули крошки. – Ой!
– Не за что.
– А может, ты мне дашь один маленький артефактик, а? В городе говорят, что в этом магазине раньше мощные накопители энергии продавали. Ничего не осталось? Если вдруг завалялся один, ненужный, то для меня это будет просто… ну… ух, как здорово! Можно будет в убежище больше света и тепла сделать! И свою магию туда всю подчистую почти не сливать. Пустым знаешь как страшно ходить!
Я задумалась. Тут имелись какие-то фигурки, но вот можно ли было их отдавать? Нет, ничего такого делать точно не стоит, не посоветовавшись с Василием Петровичем.
– У меня ещё не пробудилась магия, поэтому не могу тебе сказать, есть ли тут что-то ценное. Давай я уточню это у знающего челове… эээ… оборотня. Если вдруг найдётся накопитель-другой, то приберегу его для тебя.
Малыш активно закивал и явно ужасно обрадовался. Наверное, он и этого от меня не ожидал.
Мне вдруг пришло в голову, что если я при всех отдам мелкому хвостатику артефакты, то остальные решат, что магазин открылся.
– Слышишь, парень…
– Меня Тольди зовут, – вставил он.
– А я Глаша. Слышишь, Тольди, а ты не знаешь, когда вот эти вот магики, которые любят следить за моей витриной, расходятся? – Я кивнула на любопытные лица горожан в уличном кафе, которые с огромным интересом наблюдали за нашим общением. – Дело в том, что если и найдутся какие-то накопители, то лучше их передать тебе так, чтобы другие не увидели. Иначе опять набегут, магазин облепят…
– Как же, знаю. Вчера вот вечером ушли. После того как ты исчезла отсюда, они ещё какое-то время подождали, а потом уж разошлись. Я наблюдал. Вчера ещё хотел к тебе подойти, да не подобраться было.
– Ясно. Давай тогда так. Сегодня я всё разузнаю, а вечером если что-то найдётся, то передам тебе. Но не при этих наблюдателях. Сначала я сделаю вид, что ухожу, выжду какое-то время и вернусь. И ты приходи.
– Хорошо! – невероятно обрадовался хвостатый Тольди.
До крайности воодушевлённый, он распрощался со мной и убежал. В этот момент один из мужчин, сидящих за столиками в кафе напротив, внезапно решил повторить успех малыша и тоже поболтать со мной о том о сём. Он поймал мой взгляд, улыбнулся, изящно встал и направился к витрине. Я, нахмурившись, оглядела его прилизанные будто бы гелем волосы, поблёскивающий костюм из чёрной бархатистой ткани, расстегнутую на груди рубаху, под которой виднелся медальон со здоровенным красным камнем, и… стукнула молотком тишины.
Не глядя больше на улицу, я устроилась в кресле и принялась читать книгу. Цербер тоненько хихикал на своей лежанке, ехидно комментируя глупый растерянный вид прилизанного красавца, над которым смеялись оставшиеся за столами магики.
Больше до вечера меня никто не беспокоил. Разве что один раз из водянистого портала выбрался какой-то демон (ради такого я завесу тишины ненадолго сняла), который представился посланцем Шантара. Он уточнил, всё ли в порядке и не нужно ли мне чего-нибудь. Получив ответ, что ничего не требуется, он попрощался и вновь нырнул в портал.
Василий Петрович пришёл только ближе к концу рабочего дня.
– Глаша! – услышала я его голос и тут же поспешила на ту сторону.
– Идём пить чай! – распорядился он устало.
– Идёмте! Это вас так ситуация с папашей Вадима измотала?
– Да. У него оказались связи в высших кругах. А таким товарищам внушение надо накладывать с огромнейшей осторожностью, чтобы случайно не перекрыть в памяти что-то важное. Если действовать неосторожно, то можно, наоборот, привлечь много внимания.
– И чем дело кончилось? Он обо мне забыл?
– Нет. Но он теперь считает, что ты ему не особенно полезна. Ему даже думать не хочется о тебе и о твоих родителях. Будто внимание соскальзывает с этой темы. Так что теперь ему плевать, с кем встречается его сын, а о том, что он рекомендовал твоего отца на новую должность, он уже и не вспоминает. Если кто-то напомнит, то он воскресит это в памяти, но будет очень неохотно об этом думать.
– А Вадим?
– С Вадимом сложнее. Он многим успел сказать, что безумно в тебя влюблён. Всем своим друзьям и тем подружкам, которые спят и видят, как бы привлечь внимание сына влиятельного чиновника. Поэтому будет лучше, если я повлияю на его отношение к тебе через недельку хотя бы, чтобы это не выглядело подозрительно. Сейчас я пока аккуратно внушил ему только то, что он ещё не готов к серьёзным отношениями и лучше не связывать себя обязательствами.
– Поняла. Спасибо! А то я переживала за родителей. Василий Петрович, а ведь если бы вы пошли во власть, то могли бы и не так осторожно осуществлять вмешательство в разум.
– Может, и так. Только я не хочу. Думал над этим одно время, но пообщался с людьми оттуда
