Их обиталище находилось за блестящей железной дверью в скале. Никто не видел, чтобы жрецы куда-то выходили хотя бы за едой, значит, они в ней не нуждаются. И за столько лет Агреттон не заметил каких-либо изменений в них: фигуры такие же, как много лет назад, ни признака старческих изменений в виде сутулости или шарканья.
С минуту верховный шаман топтался под дверью, испытывая благоговейный трепет. Наконец решился и, потея, погладил сталь рукой. Зажмурился.
По створке прокатилась световая волна, и та распахнулась, приглашая в прохладу, освещенную каким-то мертвенным голубоватым светом, льющимся прямо из потолка.
Обычно жрецы ждали его при входе, теперь же их не было, и Агреттон, ощущая себя маленьким и жалким, потопал дальше, осматривая идеально гладкие белые стены, хотелось позвать кого-нибудь, но язык не слушался.
В конце коридора имелась такая же дверь поменьше, он коснулся ее, и та втянулась в стену. Коридор озарился красным, в уши врезалось: «Алям! Инвазион!» — Агреттон вздрогнул, попятился. Два железных чудища, стоящих вдалеке, заскрежетали, двинулись навстречу и, когда он уже готов был спастись бегством, остановились, красный свет больше не мигал.
Наполняясь первобытным ужасом, Агреттон увидел фигуру в балахоне. Живот скрутило судорогой, сердце затарабанило, норовя разорвать грудь, мороз продрал по спине.
Жрец был один. Он остановился в двух шагах и прошелестел:
— Говори.
Паралич сразу спал, и Агреттон, не смея смотреть на скрытое тенью лицо, сбивчиво рассказал все, что узнал о Севере. Он думал, последуют вопросы, но жрец с минуту стоял неподвижно.
— Ожидай здесь, — уронил он и зашагал прочь, оставив его наедине с двумя железными демонами Двурогого, пусть и неподвижными.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем жрец вернулся. Был ли это тот же или другой, выяснить не представлялось возможным.
— Ты хорошо выполняешь свои обязанности, — прошелестел он.
«Как змея по камням проползла», — подумал верховный шаман. Жрец же протянул руку, где лежал треугольник, тонкой стороной направленный на Агреттона.
— Наводишь на врага вот так, давишь на верхнюю грань. Парализует на семь дней. Этого хватит, чтобы доставить его в Убежище. Поручи миссию Огненной Длани.
Боясь шелохнуться, Агреттон смотрел на треугольник, как на ядовитое насекомое.
— Приступай.
Верховный шаман схватил магический предмет, созданный, видимо, самим Двурогим, положил его на ладонь и понес прочь, боясь что-то сделать не так. Только когда дверь за спиной закрылась, он ощутил облегчение, какое бывает по окончании долгого пути, когда силы уже иссякли, и можно наконец прилечь.
Вытерев пот, он зашагал к себе, не оборачиваясь. Мысли в голове ожили и зашевелились. Значит, Север этот и правда опасен. А вдруг он и есть Избранный, о котором ходит столько легенд? В любом случае это не его ума дело, пусть жрецы разбираются, его дело за малым: парализовать и доставить сюда.
Мимо пробежал сухонький сморщенный мальчишка-прислужник с ногами, повернутыми коленками назад, как у кузнечика.
Агреттон решил испытать на нем странный предмет: навел и так, как сказал безымянный жрец, надавил на верхнюю грань. Треугольник ожил, вздрогнул, завибрировал и сделался теплым — шаман чуть его не выронил с перепугу, но сдержался, схватил обеими руками. Предмет дернулся, из него вырвалось какое-то перламутровое марево, окутало мальчишку, и тот застыл — с поднятой ногой, прижимая к себе поднос. Агреттон окликнул его, но прислужник не шелохнулся. Шаман подошел, толкнул в спину, и маленький мутант упал, не разгибая поднятой ноги и все так же прижимая поднос.
Агреттон улыбнулся, потряс треугольник. Вот это сила! Воистину, великую мощь имеет Двурогий, и он, верховный шаман Агреттон, часть этой несокрушимой мощи!
Расправив плечи, старик выпятил грудь и уверенно зашагал в свои покои, оставив позади неприятную встречу с жрецом и прислужниками Двурогого: Алямом и Инвазионом. Навстречу топал Лофет, что-то мурча себе под нос, Агреттон остановил его и с очень важным видом произнес:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Позови Даффна. Будем миссию снаряжать, Севера брать. Сам Двурогий велел! — он воздел перст, самодовольно наблюдая, как меняется морда-лицо третьего шамана.
Сам Агреттон позвал Дигоро и Мофаро и направился в общий зал, где в центре стоял единственный стул-трон. Уселся, указал на место перед собой, где встали два бессловесных супера, улучшенных жрецами для службы Двурогому.
Глядя на них, Агреттон наполнялся уверенностью, что все получится: разве есть живое существо, способное их победить? Их мышцы усилены, раны затягиваются очень быстро, и убить супера можно, только если поразить сердце или отсечь голову.
Из коридора донесся топот. Пригибаясь, в зал вошел Даффн, встал между гигантами-телохранителями, склонил голову и потупился, третий его глаз, находящийся на переносице, был закрыт черным кругом, потому что через него Даффн насылал всякие мысли, страх, панику, заставлял союзников резать друг друга. Никто не мог выдержать взгляд Даффна. Цвета этот супер был землисто-желтого, кожу его покрывали шипы роговых наростов, они же выходили их костяшек, создавая естественный кастет. Орудовал Даффн шипастой дубиной, болтавшейся на поясе.
— Сыны Двурогого! — торжественно объявил Агреттон. — Вы есть Огненная его Длань, и вам должно выполнить его волю!
— Давай попроще, шаман, — скривился Даффн, лидер Огненной Длани. Два его обычных глаза косили, у него была волчья пасть, и из раздвоенного рта все время капала слюна. — Говори конкретно, че надо?
Верховный шаман осекся, попытался сжечь наглеца взглядом, но взял себя в руки. Огненная Длань — элитные суперы, ультрамутанты, лучшие из лучших. С ними лучше не ссориться, пусть даже в иерархии племени верховный выше их.
— Отправляйтесь в Рванину, — сдерживая гнев, проговорил Агреттон. — Доставьте мне мутанта по имени Север.
Дальше он объяснил, как пользоваться волшебным треугольном. Элитный супер кивнул, не выказав удивления, словно обращался с такими артефактами каждый день.
— Берите все что нужно. Знаю, верные сыны Двурогого, лишнего вы не возьмете. Исполняйте!
— Во имя Двурогого! — Даффн, Мофаро и Дигоро ударили себя кулаками в грудь.
Один за другим, громыхая костяными доспехами, они вышли из зала.
Агреттон же протопал в комнату, где принимал больных, и тремя ключами открыл шкаф.
В одном углу хранились древние книги о целительстве и о том, как устроено человеческое тело, да и мутантское тоже, а в другом — колбы, склянки, коробки с чудодейственными порошками, а также лечебные артефакты, принесенные жрецами. Все надписи Агреттон зашифровал, чтобы никто не смог ими воспользоваться и лишить его власти. Ведь ничем разумное существо не дорожит так, как собственной жизнью.
Не в приемном зале Агреттон чувствовал себя великим, а именно здесь. И не просто великим — как минимум божеством, способным изгнать болезнь и отсрочить смерть. В племени он считался целителем, но мало кто знал о том, что все его волшебные зелья, кроме самых простеньких, подарены жрецами.
Жизнь окончательно наладилась, когда ему доложили, что прибыл отряд Тангстена. Агреттон велел позвать черного, усевшись на трон.
Верховод ступал бесшумно, хотя размером не уступал тому же Даффну. Пригнувшись, вошел в дверной проем, склонил голову и с полуулыбкой проговорил:
— Слава Двурогому, великий Агреттон! Мы привезли девушку…
— Где она? — нетерпеливо перебил шаман.
— В трапезной. Очень проголодалась. Привести ее сюда?
— Нет. Идем туда сами.
Не нравился ему Тангстен, прищур его не нравился, и искренности в его словах не было, зато не оставляло ощущение, что черный знает что-то важное и скрывает. Но зачем? И Кераттон с ним поработал, в башке поковырялся — чист, говорит, черный. Но интуиция обманывала Агреттона очень и очень редко. Непрост Тангстен, ох, непрост! Где он научился так правильно разговаривать? Словно в императорской свите был, а то и еще хуже…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
