Интересно, когда же она так изменилась: до или после смерти Стюарта? И если это произошло прежде, что думал Стюарт по этому поводу? Был ли их брак счастливым? Тоскует ли Эмма по мужу? Наверняка, решил Джеймс. Женщина, бросившая все, что было ей дорого, чтобы выйти замуж за своего избранника, должно быть, сильно его любила.
Но потом, когда она наконец-то заполучила Стюарта, сделал ли он ее счастливой? Джеймс сомневался, что когда-либо получит ответ на этот вопрос. О таких вещах обычно не спрашивают, во всяком случае, так запросто, как он спросил о смерти Стюарта.
Джеймс уже некоторое время пытался помочь Эмме расслабиться. Было очевидно, что она нервничает, как нашкодившая кошка, оттого, что ее секреты, которые она пыталась утаить от него с самого его приезда, вот-вот откроются. Джеймс не понимал, к чему вся эта таинственность, В конце концов, она не виновата, что Стюарт убит, и тем более не ее вина, что судья Риордан добавил в завещание нелепое условие, обязывающее ее выйти замуж, чтобы получить причитающиеся ей деньги.
Но теперь, затронув эту тему, Джеймс понял, что разговор будет непростым, куда сложнее, чем он предполагал. Разумеется, у Эммы было время пережить свое горе. И пока он не видел ощутимых признаков того, что она все еще болезненно переживает потерю Стюарта. До настоящей минуты. Ибо теперь, когда он заговорил о смерти Стюарта, лицо Эммы в ореоле белокурых волос, которые, вырвавшись из плена заколок, отливали золотом в свете пламени, приняло несчастное выражение.
— О, Джеймс, — вымолвила она, — мне не хотелось бы говорить об этом. Пожалуйста, не вынуждайте меня.
— Эмма, я должен знать, — твердо сказал Джеймс. — Я не собираюсь никому ничего рассказывать в Лондоне, если ты опасаешься этого, но мне необходимо знать правду. Ты же понимаешь, да?
Эмма прикрыла глаза ладонью, чтобы он не видел их выражения.
— Пожалуй, — сказала она.
— В таком случае, — мягко произнес Джеймс, — расскажи мне, как умер Стюарт?
Эмма вздохнула, затем опустила руку и сказала, устремив взгляд на танцующие язычки пламени:
— Его убили. Один человек по имени О’Мэлли… они поссорились, и О’Мэлли ударил Стюарта. Разумеется, он не хотел убивать. Просто Стюарт, не ожидавший удара, опрокинулся навзничь, ударился головой об очаг и…
— И умер, — тихо закончил граф.
— Да, — Эмма подняла взгляд, на концах ее длинных темных ресниц сверкали слезы. — Мне так жаль, Джеймс.
— Ты ни в чем не виновата, — сказал он. — А ты не могла бы рассказать мне, из-за чего они поссорились?
Эмма покачала головой. Ее взгляд стал отсутствующим.
— Я… я не знаю, — вымолвила она и добавила: — Все произошло мгновенно В этом я уверена, Джеймс Я уверена, он не страдал. Не так, не так, как О’Мэлли потом.
— Эмма, — сказал Джеймс. Ему страстно хотелось обнять ее и прижать к себе, как он обычно делал, когда она в детстве прибегала к нему со своими обидами или ушибами.
Но он не осмелился. И не потому, что она была вдовой его кузена. Нет, Джеймс не осмелился обнять Эмму потому, что они были вдвоем в уединенном доме и не было никого, кто мог бы остановить его, если одних объятий ему покажется недостаточно… если потом ему захочется прижаться губами к ее гладкому лбу или, не дай Бог, к свежему, как бутон розы, рту…
Джеймс тряхнул головой. С такими мыслями он едва ли выполнит стоящую перед ним задачу. Нет, он не поддастся магнетическому воздействию, которое она оказывает на его сердце…
— А деньги, Эмма? — спросил он, откашлявшись. — А завещание?
Она резко повернула голову и вытаращила на него глаза. По-видимому, из всех вопросов, которые он мог задать, этот был самым нежелательным.
— Как вы узнали об этом? — ошарашенно спросила она.
Джеймс ответил ей строгим взглядом.
— Ради Бога, Эмма. Это же крохотный городок. Даже удивительно, что потребовалось столько времени, чтобы кто-нибудь довел эту невероятную историю до моего сведения. — Он успокаивающе улыбнулся. — Вопрос лишь в том, что нам теперь делать?
Эмма медленно покачала головой, и ее белокурые локоны скользнули по плечам.
— Делать, нам? — слабым голосом переспросила она.
— Ну да. Это же просто смешно, что ты должна выйти замуж, чтобы получить это… наследство. Если позволишь, я мог бы проконсультироваться со своим приятелем в Лондоне, который часто ведет подобные дела. Уверен, у нас есть очень неплохой шанс добиться отмены этого смехотворного условия.
— Но я не хочу, — тихо, но твердо сказала Эмма. Джеймс снисходительно улыбнулся.
— Тебе не придется ни о чем беспокоиться, — заверил он ее. — Ну, почти ни о чем. Мой поверенный подаст апелляцию, и тебя пригласят в… — Эмма так энергично затрясла головой, что на него повеяло благоуханием лаванды. Удивленный, он замолк. — Право, Эмма! Не понимаю, почему ты так настроена против этой идеи. Разве тебе не нужны деньги?
— Конечно, мне нужны деньги. — Эмма перестала трясти головой и теперь смотрела на него, словно на недоумка. — Но я не могу уехать с острова и предстать перед судом.
Опешив, Джеймс растерянно произнес:
— Не можешь уехать… Но, Эмма…
Эмма вдруг почувствовала, что больше не в состоянии этого выносить. Целых два часа она просидела на диване, напряженно ожидая того, что в конце концов случилось, и теперь не могла высидеть более ни одной минуты. Вскочив на ноги, она принялась расхаживать взад-вперед по своей полутемной гостиной в стороне от пылающего очага.
О Боже, что же ей теперь делать? Несмотря на ее отчаянные молитвы, он все узнал, Джеймс узнал правду о Стюарте — во всяком случае, большую ее часть, а теперь знает и о деньгах. Господи, неужели удача навсегда отвернулась от нее?
— Эмма! — Джеймс тоже поднялся с дивана и теперь стоял, облокотившись на его спинку и наблюдая, как она мечется из одного угла гостиной в другой. — Право, Эмма, ты ведешь себя неразумно. Я понимаю, что тебе неприятно говорить об этом, но речь идет о десяти тысячах фунтов. Ты будешь обеспечена на всю оставшуюся жизнь…
— Знаю, — буркнула Эмма, обращаясь к умывальнику, прежде чем круто развернуться и двинуться в обратном направлении. — Неужели вы думаете, что я этого не знаю?
Джеймс хмыкнул.
— Тогда почему ты не хочешь опротестовать решение Риордана? Или ты считаешь, что с его стороны справедливо требовать, чтобы ты вышла замуж, прежде чем получишь деньги…
— Нет, — сказала Эмма. — Не считаю. — Она продолжала мерить шагами комнату, обхватив себя руками, словно ей вдруг стало холодно.
Джеймс покачал головой:
— Эмма, будь благоразумна. Это больше денег, чем ты видела за всю свою жизнь. Не думаю, чтобы Стюарт тебе хоть что-нибудь оставил…
