Читаем без скачивания Серая эльфийка - Владимир Кучеренко

– Но она же погибла? – с надеждой в голосе произнес Занзир.

– А кто видел ее труп? А вдруг легенды не врут, и она действительно богиня? Тогда даже черный дракон ее не остановит.

– Да нет, сказки все это. Была бы бессмертной, мы бы тут сейчас не разговаривали, – засомневался эльф из рода Далотиатуса. – И вообще, с чего вы взяли, что это именно она? Не спорю, девчонка отлично владеет мечами. Но этим никого не удивишь. Просто на ее стороне была неожиданность вкупе с мощным амулетом против стрел плюс дорогая мифриловая броня. А девочек таким именем хоть уже и реже, но все-таки называют. Поэтому за семьи не переживайте – никто не вырежет наши дома.

– Не было на ней мифрила, – попытался кто-то возразить.

– Это уже неважно, – произнес я, – главное, что темным удалось уйти. Наша участь незавидна, но не безнадежна.

Командиры уставились на меня, пожирая глазами и навострив уши. Выдержав эффектную паузу, я продолжил:

– Все зависит от наших дальнейших действий. Если мы виновны, то должны попытаться скрыться, рассеяться по лесам, с надеждой, что со временем – когда все утихнет – вернемся под другими именами. Или сначала захотим добраться до «лунных теней», уничтожить Лаэллесса и всех свидетелей, а потом все равно исчезнуть.

Ну а что, если кто-то ввел нас в заблуждение? Может, мы действительно хотели помочь темным, а нас самих обманули и бессовестно использовали? К сожалению, поняли мы это поздно, но в последний момент попытались спасти ситуацию. Мы заслужим прощение, если покаемся и выдадим настоящих предателей.

Даже Занзир не понял:

– Если нашел способ вывернуться, то не темни, а говори прямо, что делать.

– Объясняю: во всем виновен Далотиатус. Это он задумал с помощью наших кланов уничтожить своего давнего врага. Ведь именно его территория граничит с пещерой дроу. Он же и магов подговорил. Кстати, это хорошо, что все они были из его клана, – произнес я и посмотрел на эльфа, лидера которого посмертно пытался оклеветать.

Тот напрягся и, кажется, готов был метнуть в меня кинжал. Понимаю его, такого не прощают. Поэтому, предвидя ситуацию, я заранее предупредил лучников на наблюдательном посту. Не успел десятник Далотиатуса дернуться, как по моему сигналу две стрелы пронзили его сердце.

– Остальные плескаются в воде. Сделайте так, чтобы их тоже не стало, – приказал я решить судьбу других «виновных» эльфов.

Через минуту на озере раздался звук спускающихся с тетивы стрел, потом последовали сдавленные крики, плеск и тишина. Багровые пятна крови постепенно растворились в воде. Испуганные предсмертными воплями «предателей», птицы вновь защебетали. А единственный свидетель – мальчишка, удивший рыбу недалеко от места расправы, дал такого стрекача, что забыл не только улов, но и новые снасти. Метко пущенный вслед человеческому детенышу тонкий деревянный стержень пресек отчаянную попытку сбежать. В смерти ребенка тоже обвинят не нас – ведь наконечник и оперение у поразившей его стрелы орочьи.

– Соберите головы «предателей», – крикнул я вдаль, – нам их еще предъявлять в суде.

– Цветаниэль! – тихо произнес Занзир.

– Что Цветаниэль? – не понял я.

– Она была из моего клана. Единственная из магов. Не дам порочить это имя. Мне и так достанется за ее смерть. Архимаг пророчил ее в преемницы. Такие самородки не каждый век рождаются.

– Значит, она единственная, кто не шагнул назад. И благодаря этой смелой эльфийке нескольким темным удалось вырваться из купола. Более того, только с помощью Цветаниэль дракону удалось разрушить структуру силовой сети. Она вообще герой! Это все подтвердят.

Занзиру этот вариант понравился:

– Ох и скользкий ты тип, Ахаар. Надо же, как все перевернул. В подлости даже дроу переплюнешь. Не хотел бы нажить такого врага.

– Вот и дружи со мной!

Вдруг со стороны берега донесся радостный крик:

– Цветаниэль! Цветаниэль нашлась!

Староста Фатун

Сегодня годовщина. Тридцать лет назад орки утащили мою жену и дочь. В то время я был молодым, сильным и единственным грамотным в деревне. Меня поэтому тогда и выбрали старостой Заозерья. Пир закатили знатный, пригласили гостей из соседних сел.

Изрядно выпили вина и начали традиционный спор, чей глава лучше. В шутку, конечно. Но соревнования устроили серьезные. И поскольку не бабское это дело – отправились с мужиками на недавно скошенное пшеничное поле.

Первый тур я проиграл: служивший когда-то в королевской страже староста Дубравушек в бою на мечах победил и меня, и Орлина из Кочетовки. Второй тур остался за мной: читал и писал я на порядок быстрее оппонентов. Потом победил Орлин, обставив нас в плетении корзин. В четвертом я надеялся вырваться вперед в прямом и переносном смысле: предстоял конкурс по бегу. Зная, кто является самым быстрым в округе, хотели сразу же победу присудить мне и перейти к следующему конкурсу. Но я возразил, что так несправедливо. Затем перетягивали канат, доили коров и выполняли еще уйму заданий.

Между турами обязательно полагалось выпить чарку. А в заключительном двадцатом это действие вообще являлось одним из элементов конкурса. В общем, изрядно уставшие, но довольные, мы вернулись в… горящую деревню.

Не знаю, совпало это тогда или орки специально поджидали удачного случая. Но, воспользовавшись отсутствием мужского населения, зеленомордые совершили набег. Угнали скотину, забрали запасы зерна и, кого смогли поймать, утащили в рабство. Большинство женщин вовремя сориентировались и скрылись с детьми в лесу. Туда степной народ не суется – боится эльфов.

Мы подоспели к самому концу, когда последний, отставший от своих орк перекинул через седло пленницу и проскакал мимо нас, остолбеневших от неожиданности, за удалявшейся ордой. Женщина вскрикнула, и я узнал голос моей Тланы. А потом заметил, что она крепко прижимает к груди драгоценный сверточек – нашу крохотную Олику. Девочка громко плачет и не понимает, куда, зачем и почему ее везут. Мать стиснула зубы и напрягла до судорог руки, боясь выронить от тряски бесценное сокровище.

Мгновенно я отрезвел и кинулся следом. Коня мне, конечно, было не догнать, но животное обременено тяжелой ношей: наездник, пленники и набитые награбленным седельные сумки. Такой скакун от лучшего скорохода баронства не уйдет. Орк заметил меня и пришпорил гнедого. Я не отставал и даже понемногу сокращал дистанцию. Жена тоже увидела погоню и, как могла, пыталась мешать ироду: вырывалась, дергала ногами, визжала. Олика также запищала громче. Тогда орк резко стукнул рукояткой меча Тлану по голове. Она замолчала и бездыханно повисла, все еще прижимая дочь. Это удесятерило мои силы. Издав звериный крик, я помчался быстрее северного ветра.

Поняв свою ошибку, орк выхватил Олику из рук мертвой матери и скинул тело жены мне под ноги. Разгруженный конь сразу помчался быстрее. Я не отставал: любимой уже не поможешь, а дочку спасти от рабства смогу. В том, что, будучи безоружным, смогу победить вооруженного до клыков орка, я не сомневался. Просто разорву его на части голыми руками. Зеленый, похоже, тоже это понял и продолжал хлыстать коня. Взмыленное и ошалевшее от боли животное установило рекорд скорости не только среди лошадей, но даже репфайдеров и единорогов. Однако никак не могло оторваться от меня, обезумевшего от горя.

Вот вроде бы уже можно дотянуться до кончика хвоста, и никак. Я то отставал, то вновь догонял. Не хватало ничтожных пары шажков. Не знаю, сколько мы так бежали, но алкоголь и усталость сделали свое дело. К тому же я хоть и быстрый, но долго тягаться со скакуном не могу. Постепенно дистанция между нами все увеличивалась и увеличивалась…

Так пропала Олика. Долгие годы я не отчаивался ее найти. Старался принимать участие во всех карательных экспедициях в Степь. Расспрашивал спасенных рабов. Бросил пить, совсем. Завел молодого жеребенка и каждый день, держась за его гриву, тренировался в беге. Лошаденок подрастал, мое мастерство тоже. Вскоре, когда конь совсем вырос, я с легкостью выиграл королевский турнир скороходов. Даже получил прозвище Кентавр. Но разве в этом счастье?

На призовые деньги организовал в деревне школу. Учу детей грамоте. А сын старосты Орлина преподает молодежи и мужикам военную науку (насколько сам, конечно, в этом деле разумеет).

Установили в округе кучу хитрых ловушек и сигнальных устройств (спасибо проходившему мимо каравану гномов). Поставили частокол. Повторись тот набег сейчас – в живых не оставили бы ни одного гада.

Каждый год в этот день я выхожу на окраину деревни и долго гляжу на Степь. Жители Заозерья понимают меня. Поэтому сегодня постараются по пустякам не отвлекать. Дадут погрустить в одиночестве.

Смотрю вдаль и верю, что когда-нибудь Олика вернется. Сбежит, доберется до дома, раскинет руки в стороны и с криком «Папа, папочка» кинется мне на шею. Знаю, что если дочка и жива еще, то не вспомнит ни меня, ни дороги домой – полгодика ей всего было тогда. Все равно жду. Ибо как только утрачу надежду и веру, незачем станет жить.