Тугой на ухо, Старик подумал, что слух его снова подвел, однако Скорпион устремился вперед, и ему пришлось последовать за господином, чтобы защитить его в случае необходимости.
Задрожала земля под копытами коричнево-рыжего быка.
С тревогой глядя на приближающегося неприятеля, ливийцы по-прежнему дожидались приказа. Под натиском противника одни начали отступать, другие попытались оказать сопротивление. Множество стрел достигло цели, и все же остановить быка, львиц и раненного в бок Скорпиона было невозможно. Нармер руководил атакой, солдаты же делали все, что могли, чтобы защитить своего государя.
Однако было ясно, что, при всей своей храбрости, освободителям не справиться с таким количеством врагов. И никто не заметил, что ливийский лучник уже прицелился в голову царя Нармера…
В то мгновение, когда он намеревался отпустить тетиву, длинное кремневое острие пробило ему лоб. С запада на поляну вышла основная часть армии освободителей под командованием царицы Нейт, поднятая по тревоге после сигнала аистихи, и соотношение сил на поле боя сразу же изменилось.
Старик, который мгновение назад уже готов был опустить оружие, снова возжаждал победы. Не чувствующий боли Скорпион приблизился к воротам, в которые раз за разом ударял рогами окровавленный бык.
Сила, с которой палица молодого воина громыхнула о ворота, поразила окруживших его врагов. Они имели неосторожность отвлечься от происходящего, и это дорого им стоило: многие погибли от когтей львиц. Совместными усилиями Нармер, Скорпион и бык проломили в воротах большую брешь.
Пити понял, что бой проигран. По веревочной лестнице он спустился с башни и, прихватив с собой две дюжины пехотинцев, бежал по направлению к крепости, где обосновался верховный военачальник.
* * *
Аистиха со своими помощниками не приседала ни на секунду. Они победили, но какой ценой! Коричнево-рыжий бык получил множество ран и теперь, ослабевший, лежал на боку. Львицы тоже вернулись израненными. Скорпион морщился, пока Старик обрабатывал его раны крепким спиртным напитком из фиников.
Нейт смогла нейтрализовать множество рептилий посредством магического заклинания, однако отдельные особи все же попытались преградить путь ее отряду. На берегах реки, в зарослях папируса и перед воротами крепости полегло немало храбрецов.
Туника на Нейт была изорвана, у Нармера на груди сочился кровью глубокий порез.
— Ничего страшного, — сказал он супруге.
— Я смажу рану целебной мазью, и она заживет.
Он сжал ее в своих объятиях.
— Ты могла бы поберечь себя, Нейт! Зачем так рисковать?
— Так было нужно. Твоя стратегия оказалась превосходной.
— Верховный военачальник никогда и никому не подчинится. Его советник Пити бежал.
— Он опишет ему сражение, и Уаш поймет, насколько сильна наша решимость!
— Увы! У него будет время подготовиться к новым сражениям. Сумеем ли мы с ним справиться?
Нармер и Нейт поблагодарили каждого солдата, а Старику было поручено приготовить праздничную трапезу из припасенных ливийцами в крепости продуктов. Вино на пиру текло рекой, и все присутствующие попытались хотя бы на время забыть о войне.
* * *
Корабли в целости и сохранности, оружие по качеству превосходит оружие врага, несколько блестящих побед, несокрушимая стойкость солдат… Было бы глупо недооценивать боеспособность армии Нармера, и все же в ходе этого безжалостного конфликта его силы постепенно иссякали. Каждое сражение уносило десятки жизней, а помимо этого, было еще множество раненых. Стоило ли умирать с мыслью, что ливийское чудовище получило в этой войне даже не рану, но всего лишь царапину?
Царю Юга не к лицу выказывать слабость и сомневаться, но как не усомниться в победе, когда она кажется такой недостижимой, да и маловероятной? Как закрыть глаза на численное превосходство противника, у которого есть время собраться с силами, чтобы не уступить больше ни клочка захваченной земли?
Ссорясь меж собой, кланы разрушили несовершенный мир, и все же там присутствовало хотя бы подобие гармонии. На смену ей пришло неприкрытое варварство, и, возможно, сражаться с ним бесполезно.
Нармер не жалел о том, что отправился отвоевывать Север, однако понимал, что их успехи в войне с ливийцами, достигнутые ценой многих жизней, иллюзорны. А вдруг эта крепость — последнее, что они вообще отвоюют?
Возле кораблей выставили охрану, лучники заняли свои позиции на башне, копейщики — у стен крепости. Определили порядок смены караулов. Солдаты по очереди забывались благотворным сном. Царю не спалось. Мысли о том, что готовит им завтрашний день, не покидали его.
Представитель клана Шакала Геб вместе с Нармером и Нейт участвовал в церемонии погребения погибших. Наделенный способностью открывать пути загробного мира, он произносил заклинания, благодаря которым души праведников находили свою дорогу. Его присутствие утешало храбрецов и вселяло в них уверенность, что во время опасного путешествия между мирами они не останутся без провожатого.
Мягкие губы Северного Ветра коснулись руки Нармера. Во внимательном взгляде своего верного друга царь прочитал понимание. Ослик, став вожаком собственного стада и установив в нем строжайшую дисциплину, уже не раз оказывал ему неоценимые услуги. Ослики перевозили на своих спинах оружие, провизию и одежду и стали незаменимой составной частью освободительной армии. И если новый мир, перестав быть мечтой, все же превратится в реальность, это произойдет и благодаря их участию.
Странный звук привлек внимание Нармера.
Обернувшись, он увидел опирающегося на костыль и прихрамывающего Скорпиона, который направлялся к нему.
— Почему ты не отдыхаешь?
— Мои раны почти зажили, это первое. Второе — тебе нужна помощь. От меня ты ничего не сможешь скрыть, и я чувствую, что ты готов отказаться участвовать в этой войне.
— Ты не ошибся.
Нармер помог своему названому брату присесть.
— Я понимаю тебя, — признал Скорпион, — и тоже считаю, что наши последние победы не предрешили исход войны. Наша армия малочисленна, и мы потеряли много солдат в первых же боях, так что надежды на то, что нам удастся достичь цели, мало.
— Не считаешь ли ты разумным закрепить наши достижения и не претендовать на остальные земли Севера, захваченные ливийцами?
— Ловушка, которую устроил для нас Уаш, свидетельствует о том, что ему нельзя верить на слово, а значит, заключить с ним соглашение не удастся. Власть его зиждется на лжи и страхе, которые он насаждает вокруг себя. Тактика весьма эффективная. Если мы оставим ливийцам хотя бы часть наших земель, нас уничтожат.
