Читаем без скачивания Спящий с Джейн Остин - Дэвид Эйткен

Предполагалось, что «Лучшие спутницы в Данди» занимаются сопровождением мужчин в пределах города. По официальной версии, клиент просто приглашал девушку, чтобы, к примеру сказать, скрасить одинокий ужин женской компанией. Ха-ха! На самом деле, разумеется, это была высококлассная лапша, которую они вешали на уши вымогателям-властям.

Впрочем, это не значило, что вы обязывались выхаживать даму (я вас стукну, если вы скажете еще хоть слово о моей грамматике), о нет! На самом деле от вас вовсе не требовалось выводить леди в свет и кормить ужином. Вы встречались в любом условленном месте, отправлялись в любое другое и делали что хотели. Разумеется, мои склонности и жизненные обстоятельства наложили отпечаток на наше свидание. Я принял меры к тому, чтобы встреча произошла в «Граундлингс», на фешенебельной улице в центре города. Войдя в полуподвальный бар, я уныло смирился с тем фактом, что, кажется, мне навеки суждено ассоциировать проституток с подземными локациями. Средний человек как-то машинально помещает шлюх и духовно-физический упадок в одни же грязные корзины морального разложения и регресса. Честное слово, если я не получу за это Новую Шотландскую Литературную Премию, я сойду с ума! (Ах, вы хотите мне напомнить, что я и так уже считаюсь сумасшедшим, да? Прелестное заблуждение.)

Да, насчет цен. Как я уже сказал, мисс Броди была отличной штучкой. Она пила «Шивас ригал роял салют» — разве это не рисует вам лучшую картинку, нежели тысячи слов? Попробуйте заказать его ближайшей стюардессе, и посмотрим, чем кончится дело. Уже попробовали? И? Она послала вас подальше? Думаю, да. И не говорите, что я вас не предупреждал.

У мисс Джин Броди имелся акцент, который можно было есть серебряной ложкой от «Харродс», а слива у нее во рту, вполне возможно, была вручную изготовлена Генри Муром. Она была кусочком фешенебельного мира роскоши и шика со всеми вытекающими последствиями, но — с лихвой возмещая все это — обладала ушами, ради которых кто-то там построил Тадж-Махал. Спутница, покрывающая все. Сладкая сливка из сливок общества… (Где моя премия за каламбур дня?)

Разумеется, совершенство стоит недешево — даже если выставляется на продажу. Вы никогда не пытались купить оригинал вангоговской «Улицы в Овере»?

После обычной ничего не значащей болтовни (о том, как прелестно выглядят мои потертые манжеты и блестящий пиджак, и т. п.) мисс Броди перешла к прагматической части. Поговорим о бумажках, украшенных знаком фунта… который я почему-то никак не могу найти на своей пишущей машинке. Какого черта? Проклятые японцы, что они себе позволяют? О, это он? Ясно. Исправился.

Небольшой добрый совет для ваших друзей, буде они окажутся в сходной ситуации. Вот он: никогда не торгуйтесь с проститутками — даже самого высокого класса. У вас все равно ничего не выйдет, это невозможно, они так же тверды и несгибаемы, как любая низкопробная шлюха. Девушка, падшая социально, эмоционально и морально и продающая свое тело незнакомцу с вытертыми манжетами, никогда не поддержит разговора о скидках. Ночные бабочки — даже самого высокого полета — неизбежно испытывают страдания от унижения чувства собственного достоинства, но это крайне мало отражается на их расценках.

Мисс Джин засмеялась своим аристократическим смехом, едва услышав мое предложение.

— Кредит? — сказала она скептически. — Это что-то новенькое. Ха-ха-хар. — (Извините, у меня проблемы с этим смехом. Предполагалось, что у него было ломкое и острое окончание, похожее на разбитый хрустальный бокал.) Так называемый «базовый гонорар» едва ли был базовым по любым известным мне стандартам. Я не спорю, речь шла о пустяковых деньгах, которые Эдвард Кеннеди не поморщившись пожертвовал бы на локальное общество реставрации мостов, но они не были пустяковыми для меня — около сотни футов. Я никогда не шучу с суммой более десяти и знаю цену пенсам, друг мой.

Итак, на сотню фунтов вы купили себе выход в свет в компании Джин Броди. «Все остальное, — деликатно объяснила она, потягивая «Шивас», — имеет свои цены, кратные пятидесяти». Услышав эту новость, я широко раскрыл глаза и осторожно поинтересовался (до меня долетал ветерок от ушей бармена — так тщательно они хлопали), какого рода утехи могут стоить, скажем, три сотни бумажек со знаком фунта? «Какие скоротечные удовольствия, — спросил я, — могли бы, предположительно, оправдать подобные затраты?»

Мисс Джин поджала губы, прежде чем ответить. (Все в этой девушке имело привкус мамоны.)

— Сегодня могу предложить четыре трехсотенных развлечения, — объявила она тоном секс-коммивояжера. — Хотя лично я рекомендовала бы метод, который базируется на технике, созданной женщинами Калахари.

Все это звучало необычайно заманчиво (пусть даже я говорю от имени ушного фетишиста), и я попросил подробностей.

— Вот что происходит, — начала она. — Сперва женщина кладет свои… Но этого я вам не скажу! Идите и выясняйте сами. Или гоните триста фунтов.

Наша беседа закончилась тем, что я озвучил свои собственные предпочтения. Тогда Джин извлекла карманный калькулятор и принялась считать, бормоча и хмыкая себе под нос. До сих пор никто не бормотал и не хмыкал в моем присутствии, так что я слушал с интересом.

— Эти нетрадиционные удовольствия всегда сложно оценить, — пробормотала Джин, знаком приказывая мистеру Большие Уши принести еще виски. — Секс с головой может оказаться опасным.

Она не подозревала, насколько опасным, — верно, ребята?

В конечном итоге было решено, что мне дозволяется ласкать ее уши за пятьдесят фунтов, брать их в рот — по пятьдесят каждое, но проникновение в них будет стоить дополнительную сотню. За каждое. За каждый раз. Эта женщина была истинной еврейкой в габардине от дизайнера. Пол Гетти на высоких каблуках. Симон Легре в прозрачных чулках, хотя она их не носила. Никакой дополнительной суммы не было назначено за то, чтобы отрезать ее уши.

Мисс Джин объявила, что у нее имеется небольшая съемная квартира неподалеку отсюда, если мне угодно, — или же мы можем поехать в отель. Я остановился на квартире, полагая, что в настоящий момент будет неполиткорректно сообщать ей, кто я таков на самом деле. «Безумный Поджигатель Отелей» и «Извращенный Расчленитель Тел», недавно вызвавший огромный газетный ажиотаж. Поджигатель, ну надо же! Пожар был самым невинным из всех преступлений.

Джин оказалась великолепной компанией — позвольте мне быть первым, кто это признал. Должен признаться, что под влиянием этого эффекта я даже написал письмо ее родителям, и мне кажется, что несколько добрых слов из уст подобного человека утешат их несравненно лучше, чем любые соболезнования, сказанные профессиональными доброхотами.

«Ваша милая дочь, — писал я, — которую я, к сожалению, знал очень недолго, показалась мне чудесным и обаятельным человеком. Она обладала редким умением мгновенно создавать непринужденную, раскованную обстановку. У нее был заразительный смех (думаю, вы и сами это знаете), и она часто ободряла друзей веселыми остротами и добрым словом. Думаю, вам будет отрадно узнать, что она умерла смеясь. В заключение осмелюсь сказать, что она умерла необычайно легко и не страдала ни на йоту дольше, чем это было необходимо. С наилучшими пожеланиями на все времена…» и т. д. и т. п.

Сейчас я, разумеется, уже не могу воспроизвести текст буквально, но вы поняли суть и смысл. Я утешал несчастных родителей. В конце концов, я не являюсь «неизлечимым чудовищем, без единой позитивной черты», как сказал некий толстый адвокат. Я могу быть мягок и сентиментален, как Озерный Поэт[86] — если захочу, конечно.

Само собой, все, что я сказал родителям, было полнейшей чушью. Когда я применил свой инструмент копуляции к ее слуховому отверстию, их очаровательная дочка выдала очередь грязных ругательств, которые, скорее всего, заставили бы залиться пунцом самую что ни на есть калахарскую женщину. Признаюсь, я и сам несколько покраснел. Теперь, когда эмоции утихли, я объективно могу сказать, что отнюдь не был очарован эпитетами вроде «долбаный хер» и «грязная гнида». В конце концов, человек может заплатить значительную сумму за подобное обращение, если он не является (думаю, теперь уже можно говорить прямо) безумным серийным убийцей, свободным от всех моральных долгов и обязательств.

Что же касается легкой и безболезненной смерти мисс Джин… ну…

Попробуйте сами — и тогда сможете судить объективно.

Глава семнадцатая

Квартира, куда меня привела мисс Джин, была обставлена с изысканным вкусом (полагаю, именно так должен изъясняться агент по недвижимости). Здесь имелось — как мы шутливо говорим в Данди — все, кроме волынки на ходу.

В спальне обнаружился даже предмет мебели, опознанный мною как priedieu — деревянная подставка для коленей, необходимая во время молитвы. «Загадочный предмет меблировки», — скажет невежда, обнаружив эту штуковину в недрах квартиры, предназначенной для любовных утех (воздержитесь, пожалуйста, от сексуально-остроумных комментариев!). Вещи, которые люди покупают на рынке Денс-роуд, никогда не перестают изумлять.