Читаем без скачивания Тайна оранжевого саквояжа - Анна Дубчак

Поднялся ветер, и их всех осыпало водяными каплями, рухнувшими с крон старых тополей и кленов.

— Ты говорил, что не хочешь видеть ту, которая тебя бросила на набережной, но я искала тебя все это время. И нашла.

И Соломон, забыв о том, что носит эту величественную и драгоценную кличку, забыв обо всех пяти годах страданий, через которые ему пришлось пройти, чтобы доказать себе и всем остальным, что он и сам по себе стоит не так уж мало, со слезами бросился к матери.

— Мой маленький Михаэль, прости меня, прости…

Маша, глядя на эту душераздирающую сцену, тоже разрыдалась. А уж когда Соломон начал говорить на непонятном языке, а Марта-Ева стала отвечать ему по-тарабарски, и все поняли, что они перешли на латышский язык, даже Сергей отвернулся, чтобы не выдать своего волнения…

Спустя некоторое время, когда Соломон успокоился, Сергей напомнил им, что они находятся возле склепа Бауэров. Ева посмотрела с заговорщицким видом на Никитку и вдруг расхохоталась, вспомнив, какие вопросы он задавал ей на острове.

Обменявшись мнениями по поводу того, каким образом им проникнуть в склеп, все, забыв о том, что находятся все-таки на кладбище, решили попробовать прозондировать почву в буквальном смысле — ломом, который был у Евы.

Сергей с Михаэлем взялись за лом и со всей силы вонзили в засыпанную землей арку под кирпичным полукружием, являвшимся входом в склеп. Им помогали, светя фонарями, Ева, Маша и Никита.

Раздался странный глухой звук как будто из-под земли.

— Лом провалился… — сказал Михаэль. — Там совсем мало земли, можно разрыть лопатой.

И действительно, раскопав вход, им открылось отверстие, куда первыми бесстрашно полезли Михаэль и Сергей. Они спрыгнули куда-то глубоко вниз, и теперь осматривались при свете фонариков.

— Вы что-то там видите? — спросила их Ева, почти просунув голову вовнутрь.

— Здесь постамент, а на нем что-то вроде каменного гроба…

— Отодвигайте крышку… не бойтесь. Даже, если там и тело, то оно лежит там давно и уже давно истлело. Но если там что-то другое…

— …то мы с тобой, Соломон, полетим на Мадагаскар… — шепнул немного оробевшему Михаэлю Сергей.

Они стояли возле темного массивного гроба и не решались открыть его. Затем все же Сергей первым поднял с каменного пола лом и, просунув его в небольшую щель между крышкой и основанием, надавил… И крышка поехала вправо, причем довольно легко.

Тогда Сергей просунул руку и, дрожа от отвращения к тому, в какую мерзость сейчас может вляпаться, наткнулся на что-то жесткое и холодное. Ощупал и понял, что это ручка. Что-то вроде ручки от чемодана.

— Ну, нашел? — спросил Соломон. — Не томи…

— Нашел… Помоги мне сдвинуть крышку, а то трудно доставать…

Соломон сдвинул крышку, она с грохотом упала на пол, и Соломон, наступив на нее, подтянулся и заглянул внутрь гроба. Затем забрался на постамент и посветил фонариком.

Он не поверил своим глазам, когда увидел на дне мрачного гроба покрытый пылью кожаный оранжевый саквояж.

Сергей осторожно достал его и опустил на пол.

— Открывай, наследник Бауэр, — сказал он, обращаясь к Соломону. — Может, там корзинка с яйцами Фаберже?

— Ребята, что там у вас? — услышали они голос Евы сверху.

— Сейчас посмотрим… Какие-то кости, — пошутил Сергей.

Соломон осторожно открыл саквояж (с трудом, потому что замок заело) и увидел несколько круглых жестяных банок. Достав одну из них с нарисованным негром в красном тюрбане, сидящим на огромной плитке шоколада, он открыл крышку и увидел золотые слитки. Открыл вторую банку — ив тусклом электрическом свете засверкали всеми цветами радуги бриллианты, составлявшие одно крупное колье…

— Соломон, ты богат, как и положено, — прошептал Сергей. — Вот это ничего себе…

— Эй, мальчики, где вы? — слышали они уже как сквозь пелену времени и пространств голос Евы Бауэр, и отвечали, как во сне:

— Мы на Мадагаскаре…

ЭПИЛОГ

Пока шел спектакль, Маша, глядя на сцену, где играла ее любимая Лариса Ветрова, вспоминала все то, что произошло с ними в Саратове. Ей не верилось, что здесь, в театре, в одном ряду с ней и Никиткой, сидит Михаэль и его мама Ева, а рядом Сергей Горностаев.

Авантюра, задуманная Сергеем как рядовой вояж по Подмосковью, превратилась в настоящее приключение, закончившееся таким невероятным образом… И она была ему благодарна за это.

Ева Бауэр, наследница Отто Бауэра, поступила по справедливости, подарив ребятам часть драгоценностей, но предупредила, что хранить у себя их очень опасно. И решено было, что золотые слитки пока останутся у нее. Они возвращались в Латвию с тем, чтобы потом уехать в Германию, где у Евы жили знакомые и где они с Михаэлем чувствовали бы себя в полной безопасности. «Скажете, когда и сколько выслать вам денег, и я пришлю их вам из любой точки мира», — пообещала она несколько обескураженным Сергею, Маше и Никитке. «Но как же мы вас найдем?» — спросила Маша. С одной стороны, она была не против того, чтобы ее часть золота находилась в надежных руках, но с другой стороны — Ева с Михаэлем могли затеряться в любой точке земного шара…

«Напишите в Берлин вот по этому адресу, и мне всегда передадут», — уверила она их, протягивая визитную карточку с немецким текстом.

Вернувшись с кладбища в дом, где их поджидала находящаяся на грани нервного срыва Лариса, они меньше всего ожидали встретиться там с Ефимом Бефани. И пока Ева объяснялась с ним на латышском языке, Маша решила, не мешкая, собираться домой. Михаэль, который не мог смотреть на обвязанного бельевой веревкой «Буффало», поднялся с Сергеем наверх.

— Маша собирается, — сказал он. — Вы что, уезжаете? Вы обиделись из-за слитков?

— Да нет, что ты… да и куда бы мы их дели? Думаю, что Ева была права, когда предложила нам хранить их у нее. Ведь она не обманет? К тому же, мы не имеем отношения к этому кладу. Ни малейшего.

— Имеете, еще как имеете… Ведь это вы помогли нам обрести друг друга. Кроме того, ведь это же Никитка с Машей додумались искать клад в склепе, на кладбище…

Неожиданно появившаяся в библиотеке Ева, взглянув на лица ребят, сразу догадалась, что разговор у них серьезный.

— Если вы о золоте, то я готова вернуть его вам сейчас же. Но вы и представить себе не можете, насколько опасно вам возвращаться с ним домой. А как вы объясните своим родителям, откуда оно у вас? Но самое главное, что вы никогда не сможете обратить его в настоящие деньги. Вас или обманут, или с вами случится несчастье. Уж поверьте мне. Кроме того, надо подумать о том, каким образом вы вообще доберетесь домой. Предлагаю лететь самолетом. Больше того, я сама могу проводить вас и даже мы с Михаэлем могли бы погостить у вас один денек в Москве. Машину перегонят в Москву мои знакомые, так что это тоже не проблема. Твой отец даже ничего не заметит, Сережа. А что касается золота, то часть денег за слитки я отдам вам прямо сейчас, наличными. Вы же взрослые ребята, и у вас могут быть какие-то свои планы.

И слушая Еву, Сергей понял, что она сто раз права. Ну куда они без прав в Москву? Снова трястись от страха, что их остановят? А если их схватят и посадят до выяснения личностей в камеру предварительного заключения? И где, как не там, их ограбят, забрав себе золотые слитки?! Сейчас, когда все их дорожные мытарства были позади, Сергей и сам себе удивлялся: и на что только он рассчитывал, отправляясь в столь дальнюю и опасную дорогу?

— А где Буффало? — спросил неожиданно Михаэль у Евы.

— Я отпустила его… — ответила она. — Сказала, что я подала заявление в милицию, и его разыскивают на предмет продажи детей… Думаю, что на него это подействовало. Но вообще-то, я позвонила твоему другу Цареву и все ему рассказала…

— А как он вообще оказался здесь, этот псевдонаследник?…

— Думаю, он вычислил прежде всего Соломона, а уж потом меня… Альбина же видела вас всех вместе.

Ужинать поехали в ресторан. Как взрослые. Ева с трудом уговорила принять участие в «маленьком» семейном торжестве и Ларису, которая весь вечер говорила только о Бефани и о том, что ей надо срочно в Москву. Но поехали не в «шестерке» Сергея, а вызвали такси, куда едва поместились все вшестером. Но что это был за ужин! Теперь-, когда рядом была Ева, Маша не боялась ничего. И даже если бы в тот момент, когда она уплетала шоколадный торт, в ресторан вошли ее родители, она и бровью бы не повела. Сергей во время ужина о чем-то шептался с Михаэлем, а Лариса старалась объяснить Еве, как могло случиться такое, что она отдала сестре своего сына… И только Пузырек ни о чем не говорил. Он, объевшись жареных цыплят с тортом, и напившись колы, спал, уронив голову на руки, и ничего и никого не слышал…

— Она хорошо играет… — сказала Ева, склонившись к самому уху Маши. — Она талантливая актриса, и не нам ее судить… А ты тоже будешь актрисой?

— Не знаю еще… Сергей хочет открыть сыскное бюро, пока небольшое… Он даже название уже придумал.