Это прозвучало как завуалированная угроза, и Синджен торопливо сказала:
— Мой желудок уже успокаивается.
— Прекрасно. Послушайте, Дуглас, ваша сестра очень утомлена, как вы, я думаю, и сами понимаете.
После этих слов наступила мертвая тишина. Оба брата отвели взгляды от своего новоиспеченного зятя и устремили их на свою невинную младшую сестренку, которая — увы! — больше не была невинной! Такую пилюлю было нелегко проглотить. Наконец Дуглас сказал с громким вздохом:
— Да, разумеется. Иди приляг, Синджен. Мы навестим тебя позже.
— Я не буду перевязывать твой порез, Джоан. Так он быстрее заживет.
Синджен одарила мужа улыбкой, нарочито бодрой, но вместе с тем такой жалостной и несчастной, что Райдер тоже нахмурился.
— Мне все это совсем не нравится, — объявил он, обращаясь ко всем сразу. — Послушай, Синджен, хитрости в тебе не больше, чем в горшке с маргаритками, и актриса из тебя никудышная, и…
В эту минуту в кухню вошла Эгнес, и Синджен с облегчением закрыла глаза. Толстуха тут же объявила мужчинам, что толку от них никакого и что они испачкали кровью кухонный стол. Бедная барышня поранена, а они огрызаются друг на друга, как три петуха, у которых только одна курица.
Через десять минут Синджен уже лежала в постели в хозяйских покоях, заботливо укрытая двумя одеялами.
Колин присел рядом с ней. Вид у него был задумчивый.
— Твои братья подозревают, что все твои стоны и жалобы на тошноту — одно притворство. Ты и правда притворялась?
— Да. Я должна была срочно что-то предпринять. Сначала я хотела упасть в обморок, но в то, что я лишилась чувств, ни Дуглас, ни Райдер точно бы не поверили. Извини, Колин, я выкручивалась как могла. Нельзя допустить, чтобы они узнали правду. Тогда они ни за что не уедут или, того хуже, стукнут тебя по голове и увезут меня силой. Я должна была это предотвратить.
Он рассмеялся, несмотря на изумление от ее слов.
— Ты извиняешься за то, что тебя подстрелили, и за то, что ты пыталась скрыть это от своих братьев и втереть им очки. Не беспокойся, я подыграю тебе. Отдохни, пока я буду с ними разговаривать, ладно?
— Только при условии, что ты поцелуешь меня.
Он так и сделал — еще один противный братский поцелуй.
Когда Колин вошел в их общую спальню, Синджен не спала. Она была так испугана и взволнована, что, увидев его, непроизвольно затаила дыхание. Он подошел к кровати и встал, глядя на нее сверху вниз и высоко держа руку с зажженным канделябром.
— Дыши, Джоан, а то совсем посинеешь. Она со свистом выдохнула воздух.
— Про дыхание я совсем забыла.
— Как твоя щека?
— Неплохо, только немного дергает. По-моему, обед прошел гладко, ведь верно?
— Да, если не считать того, что твои братья только и делали, что по очереди разглядывали твою щеку. Но в остальном все было хорошо. Эгнес отлично готовит и сервирует стол.
— А мои деньги уже полностью перешли в твои руки? Он подумал, что вопрос сформулирован довольно странно, но не сказал этого вслух, а только утвердительно кивнул.
— Дуглас дал мне кредитное письмо. Кроме того, завтра мы вместе пойдем к директору Шотландского банка. Он отдаст своим клеркам распоряжение, чтобы мне прислали все сведения, которые могут мне понадобиться для каких-либо коммерческих сделок, и все данные о том, во что вложен твой капитал. В общем, все уже сделано. Спасибо тебе, Джоан.
— Мое наследство не обмануло твоих ожиданий? Я оказалась достаточно богата?
— Я бы сказал: более, чем достаточно. С твоим приданым и наследством, которое оставила тебе твоя двоюродная бабка Маргарет, ты — одна из самых денежных девиц в Англии.
— Колин, что ты собираешься теперь делать?
Он поставил канделябр на столик и сел на кровать рядом с ней.
— Тебе холодно?
Она отрицательно помотала головой и сказала: — Да.
Он легко коснулся кончиками пальцев красной царапины на ее гладкой щеке.
— Мне очень жаль, что так получилось. Надеюсь, что эта пуля предназначалась мне, а ты просто случайно оказалась на линии огня в последнюю секунду.
— А я очень надеюсь, что ты не прав! Я не хочу, чтобы кто-то охотился за тобой, пытаясь подстрелить. Правда, с другой стороны, мне самой тоже не хотелось бы, чтобы меня застрелили.
Она вдруг замолчала и замерла, озабоченно хмуря брови.
— О чем ты задумалась?
— О том, как тебя пырнули ножом в бедро. Что, если это была не просто попытка ограбления, а еще одно покушение на твою жизнь?
Он покачал головой:
— Ну, это вряд ли. Лондон, сказать по правде, вообще место небезопасное, а там, где я был, когда это случилось, и вовсе полно всякого сброда. Нет, тот низкорослый громила, что напал на меня, всего лишь хотел набить себе карман и счел меня подходящей добычей, вот и все. Джоан, не пора ли нам заняться любовью? Ведь, в конце концов, это наша первая брачная ночь.
«Это явно направит ее мысли в иное русло», — подумал Колин, глядя на свою новобрачную жену. На ней была девичья белая батистовая ночная рубашка, закрывающая ее грудь и шею чуть ли не до самого подбородка. Длинные, доходящие до середины спины вьющиеся волосы были распушены, и несколько прядей ниспадали ей на плечо. Колин взял их и поднес к своему лицу. Они были мягкие, густые и пахли цветами — кажется, жасмином.
— Сколько разных оттенков, — проговорил он.
Он ясно видел, что ей страшно. Теперь, когда надобность в наигранной браваде и самопожертвовании ради его спасения отпала, она явно боялась того, что должно было произойти. А раньше, дай ей волю, она бы вполне могла раздеть его догола, уложить на спину и проделать все, что надо, сама. И все ради того, чтобы защитить его и отдать ему свои деньги. Она была добросердечна, простодушна, а также решительна и чересчур умна. Надо будет держаться с ней строго, не то она чего доброго загонит его под каблук, а этого он никак не должен допускать. Однако он совершенно не мог себе представить, как он запирает ее на ключ в одной из затхлых комнат старой башни.
Ему крупно повезло, что он ее встретил, уж в этом-то не может быть никаких сомнений. Потом он вспомнил, как острый обломок камня, отколотый пулей, рассек ей щеку. А что, если бы пуля попала не в стену, а в нее? А что, если бы тот осколок камня угодил ей в глаз? Он торопливо отогнал от себя такие мысли. Этого не случилось. А завтра, как только ее братья уедут восвояси, он примет меры, чтобы защитить ее. Он увезет ее в замок Вир. Это единственное место в Шотландии, где он сможет быть уверен в ее безопасности.
Он наклонился и поцеловал ее в губы. Она вздрогнула и слегка разомкнула их, однако он не принял приглашения, а продолжал целовать ее легко-легко; его язык только поглаживал ее нижнюю губу, но не входил дальше. Он целовал ее до тех пор, пока не почувствовал, что она начинает расслабляться. Нет, сейчас он не станет ласкать ее, еще рано. Он ограничился тем, что взял тяжелую прядь ее волос и потер ею свое лицо.
Потом он приподнял голову и сказал:
— Ты очень хороша, Джоан, чудо как хороша. Я бы хотел увидеть тебя всю.
— Разве тебе недостаточно моего лица?
— Мне бы хотелось увидеть больше.
Надо было развести огонь в закопченном камине — как же он раньше об этом не подумал! Ему хотелось откинуть одеяло, снять с нее ночную рубашку, уложить ее навзничь и насмотреться на нее всласть. Но в комнате было холодно, и она наверняка бы замерзла, а этого он не хотел. Поэтому он всего лишь помог ей стянуть через голову ночную рубашку, потом осторожно уложил ее обратно на спину и отогнул одеяло так, чтобы открыть только ее груди. Ему хотелось видеть их, касаться их и целовать.
— Дай мне посмотреть на тебя.
Синджен это не понравилось. Она прикрыла было грудь ладонями, но тут же поняла, насколько нелеп этот жест, и вытянула руки вдоль тела. Колин склонился над ней, полностью одетый, а она лежала перед ним, как какая-то глупая белая кукла. Хозяином положения был он, а не она, и это ей совсем не нравилось.
