ей верю».
Отчего-то меня переполнила благодарность к этой немолодой женщине-выдре. Мудрые, спокойные глаза ее будто светились изнутри.
Выдры мало-помалу угомонились и через некоторое время прекратили обращать на меня внимание. Язык их был довольно сложен для меня, поскольку изобиловал терминами, касающимися их работы. На круглом, сделанном из земли столе, они вычерчивали план шахты, которую собирались разрабатывать.
Наконец, их обсуждение подошло к концу. Не могу не признаться, что мне было очень скучно в подземном мире. Я не представляла как выбраться отсюда и продолжить поиски брата. Рутина была насколько поглощающей, что, несмотря на сны, идея беготни по мирам стала казаться абсолютно тщетной. Месяц, проведенный в одиночестве, заставил меня отложить планы по освобождению и решать насущные проблемы. Но теперь я сгорала от любопытства. Это казалось таким волнующим – вступить в заговор против правительства. Я была исполнена благородства – бедные простые выдры были вынуждены работать на богачей, невзирая на опасности. И теперь мне выпал шанс все изменить. Конечно, здравый смысл говорил мне, что это не мое дело, и вмешиваться в подобные истории – верх глупости. Но, подобно молодым выдрам, задиравшим то и дело друг друга в любом плохо просматриваемом тоннеле, во мне кипела жажда деятельности. Пусть и очень опасной. Смертельно опасной.
Глава 16. Битва
Моим надеждам на скорую смену обстановки не суждено было сбыться. Через пару недель я поняла, что планы по свержению правительства здесь строят последние два столетия, но никто на что-то конкретное так и не решился. Благородный пафос плавно перетек в стадию понурого ощущения собственной глупости и самонадеянности.
Я сидела, скучая, в один из дней на городской площади у питьевого фонтана. Пустынные улочки как желобки лавы утекали радиально от этого места во все стороны. Безупречная четкость. На часах стояло время работы 2й смены.
Внезапно со всех сторон по линиям связи прозвучали торжественные фанфары. Это означало правительственное сообщение.
«Внимание, всем жителям долины! Дозорные, охраняющие дальний рубеж, заметили очень большую группу ариилов, движущихся с северо-восточных пещер. Всем совершеннолетним, свободным от работы в шахте жителям, полагается немедленно пройти в центры обмундирования».
Сонные лица с красными белками (это была группа горников, которым полагался пятичасовой сон после смены) показались из темных нор. Они торопились к восточному крылу, к сторожевой башне, к которой уже стекались стражи на итолоках.
Сторожевые башни представляли собой на самом деле выступы под сводами пещеры, похожие на небольшие площадки. На верх к стражам шла лестница, сокрытая под архитектурными навесами в форме гигантских замысловато переплетенных кореньев, как бы растущих от основания платформы и врастающих в пол пещеры.
Все, украшенные тем же растительным рисунком, ворота – с запада, востока и севера – закрылись. Открытыми оставили только южные – за ними находились шахты, в которых сейчас работали основные смены паррисов.
Я вместе с остальными двинулась по направлению к восточным воротам. «Ариилы, ариилы» – доносилось отовсюду.
Около тысячи стражей направились к дворцу в западной части пещеры. Полторы тысячи – из которых три сотни были верхом на кузнечиках, а остальные были пешими – уже стояли у ворот. К ним же подходили и гражданские, вооруженные в специальных пунктах, выдры.
Всего нескольких стражей отправили охранять северные норы, где спали самые маленькие детеныши. Это вызвало огромное недовольство среди населения. Но сейчас было не время поднимать бунт.
Мужчины и женщины были готовы воевать.
Небольшая армия находилась в состоянии ожидания. По рядам шел слух: такого количества еще не было. Их больше сотни!». Уровень громкости с каждой минутой все нарастал. Пока его вдруг не остановил раскатистый голос только что подъехавшего на новом, не до конца объезженном Итолоке, военачальника: «Тишина! Их не так много, нас не так мало. Пусть двести воинов отправятся в северную часть и охраняют там наших детей».
Прошла волна одобрения. Другим генералам это не понравилось. Но военачальнику в алых доспехах было, видимо, все равно. Он ровным взором окинул «армию». И тут он посмотрел прямо на меня. Это был Нис.
Он кивнул мне, чтобы я подошла.
«Хочешь сражаться?» – только и спросил он.
Я боялась дышать. Ведь любое лишнее слово могло нас выдать. Нис оказался высокой фигурой. Но, как известно, чем выше стоишь, тем смертельнее падать.
Я кивнула, и он указал мне на пункт обмундирования. Мне были выданы мужские доспехи, поскольку женские оказались малы. В руки я получила легкий короткий меч, похожий на акинак[6], которым владели воины, проплывавшие мимо нас на кораблях на юг.
Меч мой был женским. Мраморная рукоять оканчивалась круглым плоским навершием, имевшим по середине дыру, чтобы облегчить рукоять. Ножен не было, поскольку кожи в этих краях было не достать. Все жители ходили босыми, нанося слой глины на стопы при работе на горячих или ледяных участках.
Сейчас же глина служила защитным панцирем от ядовитой слюны ариилов.
Прогремел боевой рог, сделанный из неизвестного мне вида животного. Ряды наши сомкнулись. Мой взгляд упал на ворота. На первый взгляд глупо было держать столь большие ворота при подобной опасности вторжения гигантов на свою территорию. Еще один радостный, с точки зрения моего детского сознания, повод поругать правительство. Но, с другой стороны, для строительства требовалось периодически поставлять длинномеры и крупногабаритные грузы, которые не проходили бы в обычные двери.
Так, в раздумьях проходили последние минуты ожидания. Этот мир был удивительно непохож на мой. Здесь развитие было намного выше. Чего стоило одно электричество! Сколько еще лет пройдет перед тем, как что-то подобное появится у нас? Но, в то же время, мне казалось, что дух времени здесь близок нашему.
Мысли прервались, как будто гигантское дерево перекрыло их поток. Пульсом стали отдаваться удары. Удары. ариилы пытались пробиться через врата. Многие выдры вокруг стали рыться в мешочках, выданных перед боем. Это казалось нелепым… последний перекус перед смертью? Я тоже залезла в болтающийся на поясе мешок. Там лежало странное круглое приспособление. Оно было черного цвета и плоским и точно входило в отверстие в эфесе, которое я приняла за дырку для облегчения оружия. Повсюду паррисы вкладывали устройства в рукоятки. Стоявший рядом со мной паррис шепотом обратился ко мне: «Вкладывай пиксму в меч». Я так и поступила.
Громкий щелчок, который, впрочем, потонул в общем лязгании, был сигналом, что состыковка произведена успешно. И тут я поняла, для чего была нужна пиксма. Местные провода были железными внутри и глиняными снаружи, что позволяло подавать ток без риска для окружающих. И клинок был из
