легковерных граждан, и преуспел.
— Правильно, — кивнула бабушка, — нечего всяким басурманам к нам лезть.
— Они японцы, — поправил я.
— Тем более нечего.
Юрка же со мной не согласился, ему хотелось дослушать сказочку. Как и многим согражданам, попавшим в сети этой организации.
— С чего ты взял?
— Знаю.
С таким аргументом не поспоришь! Интересно, если убить лидера и спасти тех, кто погибнет от терактов, сдвинет ли это час икс на таймере? Никак не проверить! Мне и в Москву доехать не так просто. Эх!
Бабушка достала из холодильника творог и начала готовить еду нам в дорогу. Яйца она уже отварила, курочку пожарила, теперь, вот, сырники. Правильно. Это в наше время можно без ущерба для здоровья пообедать в вагоне-ресторане, а в девяностые был риск собрать котенка, съев три пирожка. Да и денег лишних нет, и всякая шушера в том вагоне крутится, ищет, кого бы щипнуть.
Юрке бабушка наварила борща на пять дней, нажарила гору котлет. Когда вернемся, будет он не ходить, а кататься. Несколько дней назад я переживал, что Каюк начнет воровать, теперь же увидел, что нет: парень счастлив, что его не гонят, а о нем заботятся. И, похоже, он готов на все, чтобы не потерять доверие.
Перед приездом Толика, который должен был отвезти нас на вокзал на своей «шестерке», мы собрали просушенную черешню в ящики и вынесли за забор. Получился мини-рынок. В основном черешня была красная — двух сортов, помельче и покрупнее, и только два ящика белой. Доживет ли до Москвы? Надеюсь. Ягоды плотные, не переспевшие.
Н-да, вдвоем мы точно все не дотащим. Придется часть коробок в камере хранения оставлять, деньги тратить.
Ладно, выкрутимся, ведь главное — ввязаться в бой. А с картошкой и абрикосами я, что говорится, перебрал, чертова жаба! Но куда теперь деваться?
Толик приехал в три — нужно ж успеть все уложить, перепроверить, потом, уже на вокзале — взгромоздить на тележки и погрузиться в вагон.
Окинув взглядом товар, Толик присвистнул.
— Как же вы управитесь?
— Выкрутимся, — сказал я, покосился на бабушку, которая вид имела подавленный, и пропел: — Ну и, если откровенно, всех пугают перемены.
— Ирка договорилась о месте в вагоне? — спросила бабушка.
— Есть только плацкарт. Одно место, в купе проводника, — развел руками он. — И третьи полки.
Это мне предстоит там ночевать. Ну, ничего. Главное, что бабушка сможет выспаться. Если, конечно, пассажиры не будут орать и разносить вагон.
— Давайте грузиться, что ли? — предложил я.
Часть коробок пошла в багажник, часть — в салон. Н-да, квест нам предстоит тот еще. Поезд тети Иры в пять, наш — в шесть, но надо приехать в четыре, чтобы тетя Ира познакомила нас с проводниками.
Перед отъездом бабушка еще раз все проверила, потом повторила Каюку, что делать со скотиной, села на переднее сиденье, я устроился за водителем, взял тележки на руки, и мы поехали.
Как же хорошо на дорогах! Пусто! И машины все отечественные — как в старый фильм попал. Впрочем, я и так попал. Нужно авто, как ни крути.
— Бабушка, а у тебя права есть? — спросил я, встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.
— Есть. Но за рулем я была очень давно. Не дается это мне. Почему спрашиваешь?
— Нужна машина, чтобы возить товар, не все время же Анатолия дергать, а таскать на горбу будет сложно.
— Нет! — припечатала она.
Понял, вернемся к разговору позже.
На вокзале было бурление народных масс, небольшую площадку перед входом в здание залепили носатые таксисты на «волгах», пикирующие на прохожих с чемоданами и клетчатыми сумками, как осы на мух, чтобы отгрызть им кошелек.
«Жигуль» Толика чуть ли не мордой уперся в ворота, чтобы въехать на стоянку для сотрудников, но и минуты ожидания хватило, чтобы разыгралась сцена: сцепились два таксиста, оба кавказцы, не поделившие толстую тетку. Тетка, воспользовавшись заминкой, рванула к троллейбусу на конечной. Таксист в черной кепке схватил за грудки коллегу в кепке клетчатой, тот вырвался; по-бабьи, с широким замахом черная кепка ударил его по морде, и понеслась. К месту драки стали стягиваться другие таксисты. Чем дело кончилось, я не видел — мы въехали на территорию вокзала, и началось самое интересное: квест «укомплектуй кравчучку».
Толика бабушка к святая святых не пускала, прилаживала коробки друг на дружку, перетягивая их веревкой. В итоге получилось две неподъемные горы на колесах, которые можно было только катить.
Мы отошли к стене здания вокзала, пропуская волокущих гигантские сумки перекупщиков-челноков.
— Давайте тут постоим, сейчас Ирина приведет вашего проводника, познакомитесь, — предложил Толик.
Бабушка мрачно поглядывала по сторонам. Достала папиросу, размяла пальцами, закурила. Помню, будучи студентами, шутили: хочешь призвать автобус — закури. Так вот бабушка призвала не автобус, а тетю Иру. С ней вместе пришла мелкая женщина, похожая на крыску, с красным от прыщей лицом, скошенными лбом и подбородком. Даже тонкий крысиный хвост у нее был, правда на затылке.
Она устало посмотрела на бабушку, кивнула, на меня даже не глянула.
— Вероника.
— Эльза, — представилась бабушка, щелчком отправляя окурок в мусорку. Кивнула на меня. — Это Павел. На какой путь придет поезд?
Крыска Вероника, так и не удостоив меня вниманием, дернула плечами и буркнула:
— Наверное, на второй. Как обычно. Это не мы решаем. Вы подходите к седьмому вагону, я с напарницей буду ждать. Товар разместим в служебке, — она ненадолго задумалась, — должен поместиться.
— Что мы должны? — спросила бабушка.
Крыска махнула рукой и вздохнула.
— Ничего. Предупреждаю: у нас… сложный маршрут.
— Мы знаем, — сказал я. — Спасибо авансом, что согласились нас приютить.
Проводница еще раз осмотрела наш товар и покачала головой. Тетя Ира спросила:
— Мам, ты воды купила? Там же пекло. Лето наступило, мать его. Зимой — уголь, отопление вагона, титан. Летом — пыль и пекло. Все пассажиры воют, жалуются, да, Толик?
— Ага, — кивнул он. — И вечно бухают. Не мы. Пассажиры. И быкуют.
Вероника помрачнела, шевельнула губами — беззвучно выругалась.
Мне подумалось, что вот сейчас, в девяностые, проводник может брать левых пассажиров, продавать водку и еду, левое постельное белье; совсем нечистоплотные сговариваются с ворами. То есть можно все, только с начальником поезда делись. Правда, не знаю, как провозят зайцев при пересечении границы с Украиной. Но вот эта Вероника наверняка имеет хорошо, ведь на ее маршруте нет никаких границ. В наше же время проводник — униженное и бесправное существо, обслуживающий персонал, все возможности дополнительного заработка перекрыты.
Сейчас же проводники, как продавщицы в СССР: ты — царь и бог, к тебе очередь, а ты снисходишь к страждущим, как
