считать, что я выросла. В сказки я теперь не верю! Варька и Надя правы. Добротой и мягкостью ничего в этой жизни не добьешься.
— Очень распространенное заблуждение. В тебе сейчас бушуют эмоции: обида, злость, отчаяние. А вот осознание и стыд за твои слова придут немного позже. Именно поэтому, Катя, рекомендую успокоиться и еще раз продумать планы. Пока ты не наломала дров в таком состоянии.
— Ха! А я собираюсь ломать дрова именно в таком состоянии! Да, я злая женщина! Очень злая! И я не завидую тому, кто встанет у меня на пути!
Екатерина твердым шагом отправилась обратно. «Долг платежом красен. Око за око, зуб за зуб! Охмурить Родиона? Легко! Эта деревенская цапля по имени Евгения и глазом моргнуть не успеет, как он ее позабудет. Подумаешь, соседка! А я-то воспользуюсь гостеприимством Ульяны Игоревны. Буду жить в доме Родиона!».
ГЛАВА 11. Атака Злота
Дорога назад всегда кажется короче. Не прошло и пяти минут, как деревья поредели, а в просветах между ними стали видны поля, деревенские конюшни, первые домики с окраины Теппы, бегущие люди…
— Бегущие люди? — Катерина в изумлении остановилась. — Даня, что там у них происходит?
— Что-то неладно. По-моему, у них пожар, и горят сразу несколько домов.
— Столько дыма! По-моему, там горит вся Теппа, — женщина сделала еще пару шагов вперед по дороге и вновь нерешительно остановилась.
Представшая взору картина выглядела, по меньшей мере, странно. Благополучный населенный пункт, который она покинула не более получаса назад, теперь был затянут дымом. Дома горели на разных улицах, в разных частях деревни, и было совершенно не ясно, что явилось причиной возгорания. Более того, абсолютно нелогичным казалось поведение самих крестьян. Вместо того чтобы тушить свои скромные жилища, они с криками носились по улицам, от дома к дому. Кто-то мчался в сторону полей и виноградников, кто-то, не разбирая дороги, в направлении леса.
— Бегите, спасайтесь! — крикнул Катерине мальчишка лет десяти, скачущий на лошади к деревенской вырубке. Он сидел на лошади без седла. А перед ним и позади него на хребет лошади были сгружены объемные тюки с каким-то домашним добром.
— Эй, парень! Обожди! В чем дело? Почему все горит?
— Злот разбушевался! Спасайтесь! Нужно отсидеться где-нибудь в безопасности, пока он не успокоится!
Парень проскакал мимо, а Катерина вопросительно посмотрела на Ангела:
— Это он сейчас о том Злоте говорил, у которого мне надо аудиенцию испросить?
— Хм, по-моему, это уже не очень удачная идея. Во всяком случае — в данный момент. Иди обратно в лес. В безопасное место.
— Да, но… Даниил, там же все горит! А местные жители? Ульяна Игоревна, в конце концов! Кто ей поможет? Родион в поле. И не только он. Все работоспособное население. В домах же только старики и дети! Нет, мы должны им помочь!
Екатерина, вмиг забыв о том, что она приняла решение быть злой и бесчувственной женщиной, побежала вниз по склону, срезая путь и спеша оказать помощь тем, кто в ней нуждается. Но спустившись в деревню, она поняла, насколько ее порыв был спонтанным и непродуманным. В низине все было затянуто дымом. Сквозь его плотную завесу едва-едва пробивались лучи полуденного солнца. Но и это слабо помогало ориентироваться в пространстве. Неясные очертания домов, испуганные домашние животные, в панике мечущиеся по улице люди, жар огня, искры, копоть, разносимые ветром.
— Даня! — громко крикнула женщина, призывая своего Ангела-Хранителя на помощь и в страхе озираясь по сторонам. — Даниил, я заблудилась! Как пройти отсюда к дому Родиона?
— Второй поворот направо. Катя, постарайся закрыть нос и рот и поменьше вдыхай этот едкий дым. Закрой лицо чем-нибудь вроде платка. И… Пригнись немедленно!!!
Катерина не поняла, сама ли она от испуга споткнулась и полетела на землю, или ее невидимый для остальных помощник не такой уж и воздухообразный, как ей показалось при их первом знакомстве. Но только она вовремя очутилась на дороге. Прямо над ее головой на огромной скорости промчался огненный шар. Ком огня врезался в деревянный забор дома напротив. Высушенное июльским солнцем Ардалиона дерево сразу же загорелось. А Катерина в страхе подняла на Даниила свои глаза.
— Даня, это же…
— Знаю, необходимо быстрее отсюда уходить. Вставай на ноги. Не медли!
— Но разве шаровые молнии бывают днем, при солнечном свете? Ни грозы, ни электростанции поблизости.
— Электрических озер до вчерашнего дня я тоже не встречал. Быстрее туда, по улице. Смотри, вон Ульяна Игоревна! — Даниил указал рукой на пожилую женщину.
— Ульяна Игоревна! — Катя метнулась к матери своего любимого. — Ульяна Игоревна, с Вами все в порядке? Как я рада! Почему Вы не укроетесь в лесу? Здесь кругом очень опасно. Пойдемте, я Вас провожу.
— Ах, госпожа Екатерина, Вы вернулись сюда ради меня? Как это необычно! Но я не могу бежать к лесу. Наш знахарь Матвей — он плохо ходит, а у него дом горит. Я думала дойти до других соседей. Если еще не убежали, то чтобы помогли ему выбраться. Сама-то я слабая здоровьем. Спина болит, иногда не разогнусь. Из меня никудышная помощница. И внучка у Матвея хрупкая, не подымет. Я видела из окна, как она приходила за обедом для своей полевой бригады. Вряд ли успела уйти до пожара. Ей подсобить надобно, Матвея вывести.
— Час от часу не легче! Где этот дом?
— Вон, соседский! Тот, что горит! — женщина вскинула руку в направлении дома.
— Хорошо, что только крыша. Ближе не подходите. А я посмотрю, чем можно помочь, — Катерина бросилась к горящему дому.
Крыша у небольшой избы полыхала вовсю. Трещало дерево, летели искры, по стенам сползала смола. Окно было разбито. Или из-за жары треснуло, или кто-то намеренно расколотил, ощущая недостаток воздуха. Внутри было светло, а один раз промелькнула на фоне окна чья-то тень.
— Там кто-то есть, — констатировала сама для себя очевидный факт Катерина, все еще не отваживаясь войти в полыхающий огнем дом. — И что я за человек, Даня? До сих пор не пойму: то ли в прошлой жизни я была спасателем, то ли это мое нынешнее призвание, а я лишь ошиблась с выбором профессии? Может, мне нужно было устраиваться на работу не в школу, а в МЧС?
— Там опасно. Подозреваю, что крыша рухнет внутрь дома довольно скоро. Ты вправе туда не входить, Катя. И это будет только твой выбор. Никто тебя не осудит за бездействие.
— Ну да? А если там кто-нибудь погибнет, меня до конца жизни будет мучить гадкая привычка по имени Совесть. Ведь я
