Ее отец вырос на острове, но довольно рано сбежал отсюда и считал себя счастливчиком.
Родители с восторгом восприняли ее решение последовать примеру отца и стать врачом. Они считали, что если Керби пойдет по отцовскому пути и дальше – займется кардиохирургией, обзаведется большой практикой, – то будет жить красивой и безбедной жизнью.
А вместо этого она выбрала профессию семейного врача, старый бабушкин коттедж, простоту существования на острове.
И не могла бы быть счастливее.
Рядом с книгой предварительной записи стояла шикарная радиотелефонная система с двусторонней оперативной связью – на тот невероятный случай, если ей вдруг понадобится помощь, – и стаканчик с остро отточенными карандашами.
Первые несколько недель своей практики Керби в основном точила карандаши и часами постукивала ими по журналу в тщетном ожидании посетителей. Но она держалась и постепенно начала использовать свои карандаши для записи пациентов. Младенец с крупом, старушка с артритом, ребенок с высокой температурой. Поначалу только очень маленькие или очень старые доверяли ей. Но затем стали приходить и другие: кому-то нужно было наложить швы, кого-то избавить от разных болей или расстройства желудка. Теперь ее называли «доктор Керби», и маленькая домашняя клиника стала себя окупать.
Керби просмотрела список пациентов. Ежегодный гинекологический осмотр, долечивание вяло текущего синусита, очередной отит у мальчика Мэтьюсов и прививка ребенку Симмонсов. Что ж, ее приемная не будет переполнена, но по крайней мере не придется скучать. И кто знает, подумала она, посмеиваясь, может, парочка непредвиденных случаев оживит день.
Поскольку на десять часов была назначена Джинни Пендлтон, Керби решила, что у нее есть еще минут десять. Джинни неизменно всюду опаздывала. Вытащив медицинскую карту Джинни, Керби прошла в кухню, вылила из кофейника остатки сваренного утром кофе и с кружкой в руках отправилась в смотровую.
Комната, в которой она когда-то спала, теперь сияла чистотой и свежестью. Керби развесила на белых стенах репродукции с полевыми цветами. Она полагала, что плакаты с изображениями нервной системы и ушных каналов, которыми врачи обычно украшают стены, нервируют пациентов.
Сунув карту в висевший на двери ящичек, Керби достала ситцевую рубашку с разрезом на спине – она считала бумажные рубашки унизительными – и положила ее в изножье стола для обследований. Затем она включила стереомагнитофон и замурлыкала под тихую сонату Моцарта, расслаблявшую, как оказалось, даже тех, кто сторонился классической музыки.
Когда раздался негромкий перезвон колокольчика на входной двери, она уже приготовила все к обследованию и допила кофе.
– Извини, извини! – воскликнула Джинни, вбегая в гостиную, служившую приемной. – Телефон зазвонил, как раз когда я выходила.
Джинни было под тридцать, и Керби не переставала твердить ей, что излишняя любовь к солнцу непременно аукнется в следующие десять лет. Ее безжалостно завитые волосы были почти белыми, а темные корни просто кричали о необходимости новой окраски.
Джинни родилась в семье рыбаков и, хотя могла управлять лодкой, как пират, чистить рыбу, как хирург, и вынимать устриц из раковин с головокружительной скоростью, предпочитала работать в кемпинге «Ночная цапля», помогая новичкам устанавливать палатки, убирая площадки, ведя бухгалтерские книги.
К приему врача она нарядилась в одну из своих самых любимых ковбойских рубашек цвета дикой сливы с белой бахромой и в такие тесные джинсы, что Керби только оставалось прикидывать, сколько внутренних органов задыхается от нехватки кислорода.
– Я всегда опаздываю, – озадаченно сказала Джинни, расплываясь в такой ослепительной улыбке, что Керби не выдержала и расхохоталась.
– И все это знают. Отправляйся в смотровую. Все сними и надень рубашку разрезом вперед. Позовешь, когда будешь готова.
– Хорошо. Это Лекси звонила! – крикнула Джинни, захлопывая дверь и громко топая ковбойскими сапогами по коридору. – Она вся как на иголках.
– Как всегда, – заметила Керби.
Переодеваясь, Джинни продолжала кричать из смотровой:
– Лекси приедет в кемпинг сегодня вечером около девяти. – Раздался удар первого сапога об пол. – Двенадцатая площадка свободна. Это одна из моих любимых. Разведем костер, прикончим парочку упаковок пива. Хочешь присоединиться?
– Спасибо за приглашение. – Раздался второй удар. – Я подумаю. Если решу приехать, привезу еще шесть банок.
– Я хотела, чтобы Лекси пригласила Джо, но ты же знаешь, какая она стала нервная, – голос Джинни сделался прерывистым, видимо, она пыталась стянуть джинсы. – Ты еще не видела Джо?
– Нет. Собиралась поймать ее сегодня.
– Послушай, окажи им услугу, попробуй помирить их. Не знаю, почему Лекси так злится на Джо. Правда, похоже, она злится на весь мир. И на Джифа. Если бы такой классный парень, как Джиф, смотрел на меня так, как он смотрит на нее, я бы ни на кого не злилась. И я говорю это не потому, что мы кузены. Если бы мы не были кровными родственниками, я бы, не задумываясь, набросилась на него! Можешь заходить.
– Готова держать пари, Джиф добьется своего, – заметила Керби, входя в смотровую и беря карту. – У него упрямства не меньше, чем у Лекси. Давай проверим твой вес. Есть какие-нибудь жалобы?
– Нет, я прекрасно себя чувствую. – Джинни ступила на весы и зажмурилась. – Только не говори мне, сколько там.
Посмеиваясь, Керби начала подталкивать грузик. Сто десять фунтов, сто двадцать… Ух, сто тридцать!
– Джинни, ты регулярно делала зарядку? Не открывая глаз, Джинни пожала плечами:
– В некотором роде.
– Аэробика, три раза в неделю двадцать минут минимум. И перестань есть шоколадные батончики. – Будучи не только врачом, но и женщиной, Керби вернула грузик на ноль, прежде чем Джинни открыла глаза. – Залезай на стол, измерим давление.
– Я все собиралась купить кассету Джейн Фонды, – сокрушенно пробормотала Джинни. – Что ты думаешь о липоксации? Керби затянула манжет измерителя давления.
– Я думаю, тебе надо просто бегать по утрам и заменить батончики морковкой. Ты потеряешь эти лишние шесть фунтов без всякой операции. Давление в норме. Когда была последняя менструация?
– Две недели назад. Правда, с недельной задержкой. Я перепугалась до смерти.
– Ты пользуешься колпачком?
Джинни сложила руки на животе, забарабанила по нему пальцами, унизанными кольцами.
– Ну, по большей части. Ты же знаешь, это не всегда удобно.
– А беременность удобна?
– Я всегда заставляю мужчину пользоваться презервативом. Никаких исключений. Кстати, сейчас на шестой площадке живут два классных парня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
