______________________
* Послание к Фабию. См.: Евсев. VI, 41.
** Письмо № 8 к мученикам. С. 41, 44–45.
*** Письмо № 20 к Моисею. С. 107.
______________________
Дионисий Александрийский и Киприан сообщают нам известия о мучениках и исповедниках гонения Деция, и известия эти драгоценны: они безусловно правдивы, описывают несомненную действительность и записаны современниками и очевидцами. Но кроме этих известий об исповедниках и мучениках, до нас сохранилось несколько отдельных сказаний — актов мученических, относимых к тому же гонению Деция. Сделаем некоторые немногие замечания о них. Все эти акты не суть исторические документы первой важности. С одной стороны, они касаются лиц, почти ничем в истории неизвестных, с другой, почти все они носят следы позднейшего происхождения, позднейшей редакции и отчасти внушают некоторое подозрение касательно достоверности частных рассказов, сообщаемых ими. Но отнюдь нельзя не признавать того, что мученики, описываемые в этих актах, суть действительные мученики гонения Дециева. Видное место между этими актами занимают акты пресвитера Пиония и других с ним, пострадавших в Смирне*. Акты эти подробны и обстоятельны, отличаются искусством отделки и живостью характеров. Но акты уж слишком искусственны: мученики в темнице и перед проконсулом говорят длинные и изящные речи, достойные академических аудиторий; они цитируют с величайшей легкостью не только книгу Даниила и Есфири, но даже Гомера, указывают на Сократа, Аристида, Анаксарха**. Все это мало соответствует положению мученика, отводимого и заключенного в темницу***. Кроме этих актов, сохранились до нас"акты диспута мученика Ахатия"с проконсулом — в Антиохии****. Из актов видно, что Ахатий***** был епископом, но не видно, какого города; антиохийским на Оронте он не был, так как имена епископов знаменитой Антиохии известны. Заключение этих актов невероятно: именно здесь рассказывается, что акты этого диспута проконсулом посланы были к Децию и что Деций, изумившись мужеству Ахатия, предоставил ему полную свободу, между тем как проконсула перевел в другую префектуру. Рассказ этот не соответствует характеру Деция и характеру его гонения******. Лучше, правдивее акты мученика Максима******** черты сказания вполне могут относиться ко времени Дециеву, притом они очень просты, но, к сожалению, не определено в актах место мученичества Максима; сказано, что это было в Азии, и только. Но это признак, указывающий, что их писал не очевидец и не современник. Еще ниже по своему достоинству другие акты, относящиеся к тому же времени.
______________________
* Ruinart. Acta martyrum. P. 188–198. Евсевий (IV, 15) ошибочно относит Пиония к мученикам времен Марка Аврелия. Причиной ошибки было то, что в собрании мученических актов, бывшем под руками Евсевия, сказание о Пионии помещено было вслед за сказанием об известном мученике Поликарпе Смирнском.
** Ibid. P. 189, 196.
*** Кейм называет акты Пиония решительно подложными (Aus dem Urchristenthum. S. 140). Ревиль замечает, что по форме и существу рассказа акты эти не заслуживают веры: minima fide digna sunt (De anno dieque quibus Polycarpus martyrium tulit. P. 31). Но эти отзывы слишком скептичны.
**** Ruinart. Op. cit. P. 199–202.
***** Ахатий, по–видимому, искаженное имя Акакий
****** В науке редко встречаются обстоятельные исследования второстепенных актов мученических, на них мало обращается внимания. Такую же участь разделяли и акты"Ахатия", но не так давно они обратили на себя внимание Герреса, который напечатал о них интересную и обстоятельную статью. Вот главное содержание этой статьи: Геррес удивляется, почему до последнего времени акты Ахатия пренебрегались в науке, несмотря на то, что они очень интересны; затем заявляет, что он пришел к следующим двум выводам касательно этих актов: I) акты эти есть подделка, произошедшая в позднейшее время, и II) тем не менее Ахатий — личность историческая, действительно мученик гонения Дециева. Первое положение Геррес обставляет следующими доказательствами: 1) Проконсул, диспутировавший с Ахатием, называет христиан"кафоликами", но ни в одном историческом источнике нельзя указать, чтобы язычники времен гонений прилагали к христианам такое наименование: единственное название, какое употребляли язычники в отношении к христианам, — это"христиане". 2) Тот же проконсул в пример Ахатию и другим христианам ставит монтанистов, которые будто бы беспрекословно подчинялись требованию языческих властей, приносили жертвы языческим божествам; но такое указание на монтанистов антиисторично, ибо монтанисты были известны особенной наклонностью к мученичеству, да и не из чего не видно, что монтанисты времен Деция изменили этому стремлению; ни Киприан, ни папа Корнелий не упоминают о том, чтобы в числе падших были монтанисты. 3) В актах представляется, что Ахатий держит себя неуважительно к проконсулу, позволяет себе сарказмы в отношении к римско–языческой религии, но такое поведение едва ли достойно христианского исповедника. 4) На вопрос проконсула:"Кто Бог христианский", исповедник дает ответ странный:"Высочайший Адонаи, сидящий на херувимах и серафимах"; в подлинных актах мученических, замечает исследователь, никогда не встречается наименования Бога христианского:"Высочайший Адонаи". 5) По актам Ахатий представляется доносчиком на своих собратий, потому что на требование указать своих сообщников он не отвечает отказом (как обыкновенно поступали исповедники), а поименовывает епископа и пресвитера. Такой образ действий беспримерен в истории гонений. 6) Затем критик обращается к рассмотрению заключения актов и спрашивает; справедливо ли, что акты диспута были представлены на просмотр самому Децию? И вероятно ли, чтоб Деций освободил исповедника, наградил проконсула переводом его на другую префектуру (заметим, что мнение исследователя, будто Деций наградил проконсула, едва ли может быть основано на тексте актов: в актах лишь замечено: Martiano (проконсулу) praefecturam Pamphyliae mox dedit) (Мариану позднее дал префектуру Памфилии)? На первый из предложенных себе вопросов критик отвечает: акты Ахатия лишь в том случае могли бы быть посланы к Децию, если бы был какой‑либо повод к апелляции на имя императора, но такого повода не существовало; вина Ахатия была ясна при существовавших в то время законах касательно христиан, и проконсул мог без малейшего колебания в душе самолично приговорить исповедника к смерти. На другой вопрос критик отвечает так: благосклонное отношение Деция к описанному диспуту Ахатия с проконсулом представляет историческую невозможность. Разве Деций, этот император, столь энтузиастически относившийся ко всему древнеримскому, объявивший истребительную войну христианам и притом с ясным сознанием того, что он делает, — мог найти удовольствие в описании спора Ахатия с проконсулом, где так много насмешек со стороны христианина над языческой религией? Разумеется, нет. На основании всего вышуказанного, Геррес заключает, что акты Ахатия составлены не во время Деция, а спустя столетие, когда христианство восторжествовало над язычеством. Но апокрифический характер актов не дает еще права, замечает критик, отрицать историческое существование названного святого мужа. Напротив, беспристрастная критика должна утверждать, что во времена Деция действительно жил епископ Ахатий, что он был заключаем в темницу, из которой, однако же, он был освобожден, но не по воле императора, а местного проконсула, так как к концу царствования Деция гонение ослабевает; Ахатий, хотя и не был епископом знаменитой Антиохии, но, делает догадку автор, он мог быть епископом какой‑нибудь другой Антиохии, так как на Востоке было 12 (?) городов с именем Антиохии (Gorres. Krit. Erorterungen uber den Bekenner Achatius. Zeitschrift fur wissen. Theologie 1879. S. 66–100). Хотя не со всеми доводами Герреса можно согласиться, но против общего результата, к какому приходит критик, спорить нет оснований.
******* Ruinart. Op. cit. P. 203–204.
______________________
Таковы прежде всего акты Трифона и Респиция, мучеников в Вифинии*. На позднее происхождение актов Трифона указывает то, что, по рассказу оных, мучеников приходят погребать священники и монахи (religiosi viri), но монахов в середине III века еще не было. Наряду с этими актами нужно поставить и акты мучениковПетра, Андрея, Павла и девицы Дионисии, пострадавших в городах Лампсаке и Троаде (в Малой Азии) (одно сказание)**. Акты эти далеки от простоты подлинных актов из эпохи гонений***. Упомянем еще об одних актах мученических, именно мучеников Лукиана и Маркиана****. В актах не говорится, где пострадали мученики; иные думают, что они пострадали в Вифинии, другие — в Африке, третьи — в Испании*****. Акты не носят следов полной достоверности и раннего (в III в.) происхождения. Так, здесь рассказывается, что когда Лукиан и Маркиан, будучи язычниками, воспылали нечистой страстью к одной христианской деве, то они употребляли все способы, чтобы достигнуть желаемого, но тщетно; наконец, при пособии магических средств, они обратились за помощью к языческим богам. Боги дали (?) такой ответ Лукиану и Маркиану:"Если бы дело шло о тех, кто не знает Бога, то мы легко бы помогли вам. Но в настоящем случае борьба наша — с целомудренной девой; мы не имеем силы над ней, ее целомудрие охраняет Иисус Христос, Бог над всеми, распятый за всех". Это так поразило Лукиана и его сотоварища, что они обратились в христианство. Обратившись ко Христу, они уходят в уединение, измождают плоть свою постом, бичуют свое тело, — черты позднейшего монашества. Впоследствии они сделались мучениками.
