вещей, чтобы читать на чужих языках, не требовалось. Но имеющиеся артефакты были способны перевести далеко не всё.
Мысль про очки всё не давала мне покоя, поэтому в один из дней, когда Рюдзин соизволил всё-таки провести хотя бы беглую экскурсию и объяснить, где что расположено, я задала ему закономерный вопрос:
— Зачем тебе очки?
Болотный гад смерил меня высокомерным взглядом и лишь фыркнул, вернувшись к расстановке книг на полки. Я полагала, что большую часть времени он проводил здесь, но на деле Рюдзин относил нужное ему в другое место, возвращая через несколько дней.
— Ты способен пришить человеческую голову к козе, но поправить себе зрение — нет? — не унималась я, следуя по пятам между стеллажей.
Стопка книг висела в воздухе за Рюдзином, поэтому идти за ним нужно было осторожно — пришибёт ещё, а потом скажет, что случайно. Отчасти я прицепилась хвостом, чтобы разобраться в системе хранения, которая тут, несомненно, должна существовать. Самостоятельных успехов на этом поприще мне достичь не удалось — сборники рецептов могли спокойно лежать на одной полке с чем-то заумным по магии, что разобрать у меня не получалось. Как-то раз, ради интереса, я переставила одну книгу на соседний стеллаж, но на следующий день всё лежало на старых местах, а у места преступления ждал Рюдзин. Он не отругал, нет, но взгляда мне вполне хватило, чтобы желание экспериментировать отбило напрочь.
— Так зачем тебе очки? — повторила я.
— Это артефакт, — сухо ответил болотный гад, изучая корешки книг.
— И что он делает?
— Вроде ты хотела найти карты этого мира? — вздохнул он и поправил очки, которые так не давали мне покоя. — В третьем зале, шкаф со свитками сразу увидишь.
Подсказка оказалась кстати. Сама я уже третий день пыталась разобраться, где бы отыскать атласы с картами или что-то про географию этого мира, но отступать сейчас не планировала.
— Очки помогают тебе видеть что-то, что ты не можешь видеть? — поделилась догадкой и всем своим видом продемонстрировала, что уходить, пока не удовлетворю любопытство, не собираюсь.
— Наоборот, они помогают мне видеть что-то одно, а не всё разом. Переделать глаза, знаешь ли, не так легко, как пересадить голову.
— Значит, что-то вроде фильтра, ага, — кивнула я и поспешила ретироваться. Испытывать терпение Рюдзина и дальше могло быть опасно, с тем же успехом он мог вовсе перестать со мной разговаривать и делать вид, что рядом никого нет.
Библиотека оказалась поистине колоссальных размеров — с десяток залов, соединённых между собой коридорами, где тоже стояли стеллажи с книгами. Где-то в комнатах не было окон вовсе, освещалось там всё магическими светильниками, и комнаты эти походили больше на склепы. Когда я взялась рисовать карту, чтобы не заблудиться, окрестила их хранилищами. Один из залов выглядел как прихожая или место для работы — совсем немного шкафов, столы и стулья, несколько мягких кресел, большие витражные окна. И много, невообразимо много растений — в горшках под потолком, в кадках по углам, на подоконниках и наверху стеллажей. Не знаю уж, куда утаскивал книги Рюдзин, но атмосфера здесь казалась мне куда более располагающей к изучению чего-либо. Лучше был только небольшой внутренний сад.
Бродить между рядами мне нравилось в одиночестве — маячащий за спиной Шад слишком отвлекал. К тому же, я видела, что его интересовали некоторые книги, но говорить об этом он не осмеливался, как и просить меня подождать, чтобы спокойно рассмотреть что-то. Не выдержав тоскливого взгляда телохранителя, прямо предложила ему брать, что интересно, тащить в главный зал и сидеть там. Потому что вряд ли со мной что-то случится тут, разве что на верхнюю полку полезу и шкаф на себя уроню. Но тогда лучше меня не откапывать, а прям так и похоронить. Сложно представить, что же мог сотворить Рюдзин, застав такой беспорядок.
— Здесь есть лестницы, буквально в каждом зале, госпожа, — сощурился тогда Шад, но выглядел он слишком счастливым, чтобы на него обижаться.
Кем бы он ни был до наказания, жажда знаний у него определённо сохранилась, да ещё какая — дорвавшись до книг, Шад стал похож на измождённого пустыней путника, припавшего к роднику. И он разбирался в большинстве тех магических трактатов, в которых я была ни зуб ногой, даже если какие-то редкие слова магический переводчик услужливо расшифровывал. Впрочем, пользы от этого оказалось не так много — всё-таки никакого особенного дара у меня не было, а что-то из раздела «для начинающих» нужно ещё найти сначала.
Прибегать к его помощи в остальном я не спешила из упрямства. Конечно, куда проще, если кто-то объясняет всё по порядку, но заставлять Шада нянчиться со мной, когда он так самозабвенно уткнулся в книги… было выше моих сил. Да и не очень-то я понимала, что меня вообще интересовало, поэтому первое время планировала сама покопаться, и только потом сунуться к Шаду с жалобами о том, насколько же трудно отыскать хоть что-то. Пока же терпение ещё не лопнуло, и я планировала продолжить испытывать его.
В том самом зале, о котором говорил Рюдзин, я без труда нашла шкаф со свитками — все они хранились в деревянных, украшенных серебром футлярах. Раскладывать их, чтобы не ходить далеко, решила прямо на полу — он показался достаточно чистым, да и Рюдзин говорил, что книги защищены магией. Проблема возникла там, где совсем не ожидалась — карты были разными, причём настолько, что сопоставить их между собой превратилось в нифига не забавную головоломку. И вот какой из них верить?
— Поищите атлас Гордега из Ветрона, — раздалось сверху.
Я вздрогнула и задрала голову, спустя секунду попытавшись подскочить на ноги. От ползаний по полу разболелись колени, да и шея затекла, поэтому чуть не завалилась на бок. Незнакомец услужливо поймал меня за плечо.
Мужчина передо мной отличался высоким ростом — метр девяносто точно, если не выше. Выглядел он старым, и только спустя несколько долгих секунд до меня дошло, что старили его полностью седые волосы — красивый белый цвет, а не грязно-стальное нечто, встречавшееся куда чаще. На деле ему вряд ли было больше сорока пяти или даже сорока. На лицо не назвать красивым, но орлиный нос придавал ему определённого шарма.
— Здравствуйте, — сконфуженно промямлила я. — А
