тело тряслось так сильно, что я изо всех сил пыталась сдержать все это, спрятать свои чувства подальше, когда все, чего я хотела, — это прижаться к этому парню и никогда не выныривать, чтобы глотнуть воздуха. Дрожа, я прижала его лицо к своему животу и прерывисто всхлипнула. — Это не твоя вина, — выдавила я, чувствуя укол горячих, соленых слез, когда они потекли по моим щекам. — Это не так. Если бы не ты, он бы нашел, за что еще меня ненавидеть. Так уж заведено в моей семье. Моему отцу не нужна причина, чтобы делать то, что он делает, Джонни. Ему просто нужна
идея. — Дрожа, я провела пальцами по его волосам, заставляя себя сохранять нежность прикосновений и не цепляться за него и не умолять забрать меня, как я так отчаянно стремилась сделать. — Не грусти из-за меня.
— Грустно? Мне не грустно, Шэннон. Я чертовски опустошен, — выдавил он, поднимая голову. — Я был уверен, что это был кто-то из школы. Черт возьми, я был одержим идеей разобраться во всем этом и все это время смотрел не в ту сторону.
— Джонни…
— Я отвез тебя обратно в тот дом, — простонал он в отчаянии. — Я смотрел, как ты входишь в этот гребаный дом, и пошел домой, в теплую, безопасную постель, зная в глубине души, что что-то не так, но не раскрывая свой разум настолько, чтобы увидеть это! — Покачав головой, он разочарованно зарычал. — Мне чертовски жаль. Ты не заслуживала, чтобы другой человек подвел тебя.
— Все в порядке, — прохрипела я.
— Нет, это не так. Это не нормально. — Он тяжело вздохнул и прошептал: — Шэннон, неужели он.. — Джонни выдохнул и покачал головой, прежде чем попробовать снова. — Неужели он… — Вздрогнув, он закрыл глаза. — Он причинил тебе боль. — Это было утверждение, а не вопрос. — Физически. — Он открыл глаза и снова посмотрел на меня. — Он сделал тебе что-нибудь еще?
— Что ты имеешь ввиду?
— Мне нужно знать, не он ли… — в его голосе звучала боль, когда он с трудом произносил слова. — Он… когда-нибудь заставлял тебя делать то, чего ты не хотела?
— Например, что? — Я задохнулась в панике.
— Он когда-нибудь прикасался к тебе? — слова срывались с его губ в порыве. — Сексуально. — Он закрыл глаза, когда болезненный стон вырвался из него. — Это он сделал это с тобой? — Открыв глаза, он посмотрел на меня с искаженным выражением лица и спросил: — Он изнасиловал тебя, детка?
— Нет.
— Нет? — Облегчение наполнило его глаза на самый короткий миг, прежде чем сомнение вернулось. — Ты не можешь лгать мне, хорошо? Не об этом. Мне нужно, чтобы ты сказала мне правду.
— Он не прикасался ко мне так, — прохрипела я, сердце бешено колотилось в моей груди. — Ничего подобного этому со мной никогда не случалось.
Джонни пристально смотрел на меня самое долгое мгновение, прежде чем прерывисто вздохнуть. — Хорошо. — Кивнув самому себе, он прошептал: — Хорошо, — еще несколько раз, когда его плечи поникли. — Прости, что спрашиваю тебя об этом, но я должен был это сделать.
— Все в порядке.
— Но мне нужно, чтобы ты знала, что ты в этом не одна. Больше нет. — Теперь его голос был ровным и сильным. — У тебя есть я.
Мое сердце подпрыгнуло в груди. — Это так?
— Абсолютно. — Затем его лоб коснулся моего, до боли нежно, и его голубые глаза впились в мои, молча прося разрешения. Я понятия не имела, что делать, но была готова согласиться на все, о чем бы он меня ни попросил. — Я здесь, — прошептал он, поглаживая мой нос своим. — И я никуда не собираюсь.
О боже…
— Джонни? — Мои руки двигались сами по себе, запутываясь в ткани его толстовки. — Если ты собираешься меня подвести.. — Опустив голову, я закрыла глаза и сделала несколько прерывистых вдохов, прежде чем вздернуть подбородок и открыть глаза, — тогда мне нужно, чтобы ты сделал это сейчас, хорошо? Не жди, пока станет слишком поздно, и, пожалуйста… пожалуйста, не причиняй боли…
Джонни заставил меня замолчать, прижавшись своими губами к моим. Ошеломленная, я ничего не могла сделать, кроме как прижаться к нему всем своим весом и верить, что он не сломает меня.
Это был мягкий, невинный, почти пушистый поцелуй в губы, но в этот момент он был всем, и он все значил для меня, потому что исходил от него. Потому что в самый первый раз он первым поцеловал меня.
— Я не буду, — прошептал Джонни, наши брови соприкоснулись, губы скользнули по моим, когда он заговорил. — Я всегда буду осторожен с тобой, Шэннон, как река. — Прерывисто вздохнув, он заправил мои волосы за уши и обхватил мое лицо руками. — Я обещаю.
— Я тоже буду осторожна с тобой, — сказала я ему, дрожа с головы до ног.
Он улыбнулся. — Приятно это знать, потому что у меня такое чувство, что ты можешь нанести серьезный ущерб моему…
— Я не уверен, где он сейчас, он был прямо у меня за спиной, но если бы он мог просто побыть с ней минутку… Неважно, — сказал знакомый голос. — Я нашел его.
— Дерьмо, — пробормотал Джонни. Отпустив мое лицо, он откинулся на спинку стула и нерешительно отсалютовал рукой. — Привет, па.
— Рад видеть, что ты слушаешь так же рассеянно, как и всегда, сынок, — мягким тоном ответил мистер Кавана. — Шэннон. — Он грустно улыбнулся мне. — Приятно видеть тебя снова, хотя обстоятельства не идеальны.
— Здравствуйте, мистер Кавана, — прошептала я, чувствуя, как мои стены поднимаются в быстром темпе. Я не была уверена, что вызвало такую реакцию — вид кроткого отца Джонни или яростное выражение лица моей матери, когда она стояла в дверях рядом с ним.
— Ну, — выдавила мама, явно расстроенная. — Я думаю, у него было больше минуты.
— Мам… — начала я протестовать, но мистер Кавана перебил меня.
— Понял. — Он посмотрел на Джонни и склонил голову. — Пойдем, сынок.
— Что? — Я в ужасе уставилась на свою мать. — Почему?
— Потому что я так сказала, — ответила мама дрожащим голосом.
— Нет. — Я покачал головой и посмотрел на Джонни. — Нет, тебе никуда не нужно идти.
— Да, это так, Шэннон, — вмешался мистер Кавана. — Давай, Джонни.
Джонни выглядел так же, как я себя чувствовала, совершенно растерзанным, когда переводил взгляд со своего отца на меня. Несколько долгих мгновений прошло в напряженном молчании, прежде чем Джонни, наконец, кивнул, признавая поражение. Мое сердце упало, когда я увидела, как он подобрал свои костыли и неуверенно поднялся на ноги. — Я вернусь, Шэннон.
— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — поспешила сказать мама. — Возвращался, то есть. По крайней мере,
