«Что, черт возьми, с ним случилось?»
— Блэквелл, убери руки от ценной вещи! — рявкнул Люк.
Рыжий громила, взявший с полки статуэтку богини Кали, задумчиво провел по ней толстыми пальцами.
— Занятная вещица, — произнес он.
Пэнгборн забрал статуэтку у Блэквелла.
— Кали борется с демонами, которых не в силах победить ни люди, ни боги.
«О, Кали, наша Мать, полная блаженства,услаждающая всесильного Шиву.Танцуешь Ты в неистовой радости,хлопая в ладоши.Ты сути Движение всего, что движется,и мы беззащитны пред тобой».
— Замечательно, — похвалил Люк. — Я и не подозревал, что ты изучал индийскую мифологию.
— Все мифы на самом деле правдивы, — ответил Пэнгборн. У Клэри по спине пробежал холодок. — Или ты и это забыл?
— Я ничего не забываю, — резко ответил Люк. Несмотря на его внешнюю расслабленность, Клэри заметила напряжение в плечах, в жестко сжатых губах. — Тебя прислал Валентин?
— Да, — ответил Пэнгборн. — Он подумал, что ты мог изменить свое мнение.
— Мне не о чем менять мнение. Я уже говорил тебе, что ничего не знаю. Кстати, отличные мантии.
— Спасибо, — с хитрой ухмылкой ответил Блэквелл. — Позаимствовали у парочки мертвых магов.
— Официальные мантии с тех самых переговоров? — поинтересовался Люк. — Со времен Восстания?
Пэнгборн фыркнул:
— Военные трофеи.
— А не боитесь, что вас примут за других?
— И горько разочаруются, — проговорил Блэквелл, — когда подберутся ближе.
Пэнгборн ласково провел рукой по краю мантии.
— Помнишь Восстание, Люциан? — тихо спросил он. — Это был великий и страшный день. Помнишь, как мы вместе тренировались перед боем?
У Люка дернулось лицо.
— Пусть прошлое останется в прошлом. А сейчас мне нечего сказать вам, джентльмены. Я не могу помочь, потому что ничего не знаю.
— «Ничего» — очень общее слово, слишком расплывчатое, — грустно заметил Пэнгборн. — Владелец такого количества книг наверняка знает хоть что-нибудь.
— Если вы интересуетесь, где найти, к примеру, ласточку весной, я тут же покажу нужную книгу. Но если вам любопытно, куда пропала Чаша смерти...
— «Пропала» — не совсем верное слово, — промурлыкал Пэнгборн. — Скорее была спрятана. И спрятала ее Джослин.
— Возможно, — отозвался Люк. — А разве она тебе до сих пор не сказала где именно?
— Она до сих пор не пришла в сознание, — сообщил Пэнгборн. — Валентин расстроен. Он очень ждал воссоединения с Джослин.
— Вряд ли она ответит на его чувства взаимностью.
Пэнгборн хохотнул:
— Ревнуешь, Грэймарк? Похоже, твои чувства к Джослин изменились.
Клэри изо всех сил сцепила пальцы, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках.
«Джослин? Неужели они говорят про маму?»
— Я никогда не чувствовал к ней ничего особенного, — произнес Люк. — Два Сумеречных охотника, живущих в изгнании. Неудивительно, что мы сошлись. Пусть Валентин не тревожится: я не собираюсь вставать между ним и Джослин.
— По-моему, он не встревожен. Скорее любопытствует. Да и мы гадали, как вы: живы ли, сохранили человеческий облик или нет?
— И?.. — Люк вскинул брови.
— Похоже, у тебя все в порядке, — неохотно признал Пэнгборн. Он поставил статуэтку на полку. — Кажется, еще ребенок был? Девочка.
Люк пораженно уставился на него:
— Что?
— Не прикидывайся идиотом, — сердито заворчал Блэквелл. — Эта стерва родила дочь! В спальне Джослин нашли фотографии...
— А я-то думал, что вы о моих детях, — невозмутимо перебил Люк. — Да, у нее имелась дочь. Кларисса. Думаю, она сбежала. Валентин послал вас искать девочку?
— Не нас, — проговорил Пэнгборн. — Но он ищет.
— А что, если обыскать твой дом? — добавил Блэквелл.
— Я бы не советовал. — Люк соскользнул со стола. Ни один мускул не дрогнул на его лице, однако в холодном взгляде Люка читалась угроза. — С чего вы взяли, что она до сих пор жива? По-моему, Валентин послал Пожирателей для зачистки. Стоит как следует накачать человека их ядом, и от бедняги лишь горстка пыли останется.
— Пожиратель погиб, — ответил Пэнгборн. — Это и насторожило Валентина.
— Валентина настораживает все подряд, — парировал Люк. — Может, Джослин убила гада? Она вполне способна на такое.
Блэквелл процедил сквозь зубы:
— Может, и так.
Люк пожал плечами:
— Слушайте, я понятия не имею, где ее дочь. Хуже того, я подозреваю, что девочки нет в живых. Иначе она обязательно дала бы о себе знать. В любом случае, девочка не опасна. Ей всего пятнадцать, про Валентина она никогда не слышала и в демонов не верит.
Пэнгборн фыркнул:
— Счастливый ребенок.
— Видимо, уже нет.
Блэквелл вскинул брови:
— А ты злишься, Люциан.
— Не злюсь, но начинаю раздражаться. Сколько можно повторять: мне нет дела до планов Валентина. Я не дурак.
— Правда? — съязвил Блэквелл. — Наконец-то сообразил, что своя шкура ближе к телу, Люциан. Раньше ты был не таким практичным.
— Ты ведь знаешь, — как бы вскользь заметил Пэнгборн, — что мы готовы обменять Джослин на Чашу? Доставим прямо к тебе домой. Валентин дает слово.
— Знаю, — ответил Люк. — Но мне это не интересно. Я понятия не имею, где ваша драгоценная Чаша, и не хочу влезать в ваши дела. Хотя мы с Валентином враги, я его уважаю, — добавил он. — Валентин ни перед чем не остановится, и поэтому я намерен держаться от него подальше. Это же чудовище, машина убийца!
— Кто бы говорил! — рявкнул Блэквелл.
— Я смотрю, ты и правда решил уйти с дороги. Да же вещи собрал, — проговорил Пэнгборн, указывая длинным пальцем на застегнутую до половины сумку Люка. — Уматываешь из города, Люциан?
Люк медленно кивнул:
— Залягу на дно.
— Мы можем и не пустить тебя, — заметил Блэквелл.
Люк улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось. Люк, который раскачивал Клэри на качелях в парке и учил кататься на трехколесном велосипеде, исчез. В его глазах зажегся мрачный огонь, он смотрел на собеседников с холодной злобой.
Пэнгборн и Блэквелл быстро переглянулись, и Пэнгборн повернулся к Люку:
— Ты сообщишь нам, если что-нибудь всплывет в памяти?
Люк все еще улыбался:
— Первым делом.
Пэнгборн коротко кивнул:
— Ну что ж, нам пора. Да хранит тебя ангел, Люциан.
— Ангел не хранит таких, как я. — Люк взял в руки сумку и застегнул на ней молнию. — Не смею больше задерживать, джентльмены.
Двое в мантиях накинули на лица капюшоны и удалились. Вскоре за ними последовал и Люк. На мгновение он замер у двери и оглядел комнату, словно собирался взять еще что-то. Затем осторожно закрыл за собой дверь.
