Читаем без скачивания Последний джинн - Василий Головачев

Внезапно кто-то слепо посмотрел на Игната.

Он мгновенно ощетинился, шаря «щупальцами» экстрасенсорного восприятия вокруг когга.

В километре пролетел еще один такой же аппарат, над ночной стороной Меркурия мельтешили серебристые точки и вспыхивали огоньки — там работали планетологи, над сумеречным поясом висели зеркала энергопередатчиков, но смотрели на драккар Ромашина не оттуда.

В голове прошумел ветерок, затем родился голос:

«Если ты ко мне — садись, если нет — не задерживайся».

«Селим?» — догадался Игнат.

Молчание.

«Селим, простите, мне действительно надо с вами поговорить. Я Игнат Ромашин, сын Артема, с которым вы…»

«Заходи, если сможешь».

Игнат не нашелся, что ответить, помедлил, прокачивая через нервную систему невидимые потоки излучений, скомандовал инку аппарата приблизиться к башенке. В пестрой пелене полей и излучений, накрывших слоистый каменный параллелепипед, стали проявляться перламутровые кляксы и паутинки, обозначавшие присутствие подземелий и рукотворных полостей в куполе плоскогорья. Судя по ним, подземное бунгало Хорста имело весьма значительные размеры. Однако входов-выходов оно не имело, во всяком случае, Игнат их не видел, и проникнуть внутрь можно было только через колодец в сотне метров от башни, накрытый каменной с виду нашлепкой. Чем-то эта нашлепка напоминала крышку люка ракетной шахты, которые существовали лет двести назад, во времена, когда государства имели ядерное оружие.

Игнат ухмыльнулся. Он понял задумку хозяина комплекса. Что ж, как говорится, глупый пингвин робко прячет, смелый — нагло достает.

Когг поднялся чуть выше, прицелился.

«Атака!» — скомандовал мысленно Игнат.

«Разобьемся», — предупредил инк аппарата.

«Не разобьемся. Вперед!»

Когг молнией спикировал на каменную плиту, метясь в нашлепку над колодцем, и в последний миг перед столкновением нашлепка разошлась лепестками диафрагмы, пропуская разогнавшийся летательный аппарат.

Когг влетел в десятиметрового диаметра шахту, затормозил поглотителем инерции.

Небо за кормой закрыли сегменты диафрагмы. Вспыхнул свет. Игнат увидел грубо обработанные стены шахты, слоистые, пористые, серо-фиолетовые, с коричневым и красным налетом, какие-то ниши и ребра. Из множества отверстий в них выметнулись струи пара, расползлись в стороны, осели изморозью на стенах.

Над самой большой нишей разгорелась и замигала зеленая искорка.

«Заходи», — послышался Игнату тот же голос.

«Открой люк», — сказал он инку.

«Температура снаружи минус семьдесят, давление воздуха вдвое ниже нормы».

«Открывай».

Инк повиновался.

Сфинктер когга «выдавил» пилота наружу как семечко манго, Игнат ловко извернулся в прыжке, — сила тяжести на Меркурии не превышала двадцати процентов земной, — и нырнул в нишу, над которой мигала зеленая искра.

Его сжало со всех сторон, пахнуло холодом, жарой, снова холодом, и он оказался в небольшом, слабо освещенном помещении пирамидальной формы с искрящимися стенами. Напротив стоял абсолютно гологоловый мужчина в белом джемпере крупной вязки, создающем ощущение кольчуги (так показалось Игнату) и в серых складчатых брюках, блестевших как металлические. Уником назвать эту странную композицию одежды было трудно.

— Селим? — пробормотал Игнат.

Мужчина окинул его оценивающим взглядом; бывший полковник федеральной контрразведки, получивший среди других наград орден Солнечной Федерации «Георгий Победоносец с бриллиантами и мечами», а также звания Героя России и Героя Федерации, выглядел лет на пятьдесят, а не на те сто пять, что ему полагались по возрасту.

В стального цвета глазах Хорста-старшего мигнули иронические огоньки.

— Младшенький, значит? Похож, похож. — Он отступил в сторону. — Проходи.

За его спиной открылся проход в коридор с бегущей дорожкой. Селим встал на дорожку, Игнат последовал за ним.

Транспортарик вынес их в большой зал полуцилиндрической формы, освещенный редкими белыми люминесцентами. Четыре растопырчатые колонны поддерживали полукольца потолка. В полу зала виднелись круглые отверстия, над двумя из них поднимался парок. И было здесь очень холодно, не меньше пятидесяти градусов мороза.

Селим покосился на гостя.

— Не замерз?

— Нет, — коротко ответил Игнат, усиливая терморегуляцию.

В глазах Хорста снова вспыхнули иронические искорки, но шутить он не стал.

— Ты избрал не самый удобный маршрут. Есть путь покороче.

Игнат покраснел.

— Извините.

— Я имел в виду метро.

— Мне не дали кода вашей линии.

— Хотя… его не знает даже контрразведка.

— Я работаю в Управлении внутренних расследований.

— «Браво»?

— «Соло».

— Индивидуал, значит, как и отец.

Игнат промолчал.

Прошагали мимо длинной гофрированной трубы диаметром в человеческий рост, помятой, с пятнами изморози на боках.

Селим поймал взгляд Ромашина, сказал равнодушно:

— Червь Угаага.

— Что?! — не поверил ушам Игнат.

— Скелет, так сказать. Я нашел его здесь пятнадцать лет назад. Соорудил бункер, потом вообще решил устроить исследовательский центр. Получил в аренду кусок меркурианского плоскогорья. Меркурий весь издырявлен ходами Червей. Я спускался по ним чуть ли не до ядра планеты.

— Что им было нужно? Ведь Черви жили за счет энергии «джиннов». Разве на Меркурии тоже были установлены могильники с «джиннами»?

— Нет, гиперптеридские роботы сюда не залетали, и никто их здесь не хоронил. Но на глубине около ста километров я обнаружил угаагскую машину неизвестного назначения.

— Я об этом не слышал.

Лифт поднял пассажиров на два десятка метров выше.

Селим оглянулся, показал беглую усмешку.

— Об этом никто не слышал, ты первый. Да и этот скелет не простой. Мост еще работает.

— Зачем же вы рассказываете мне?

— Если честно, сам не знаю. Давно не разговаривал с человеками. После похорон Володи Калаева ко мне редко заглядывают друзья. Вот и твой отец был у меня в Германии лет десять назад, не меньше. А ты еще к тому же и сын Зари-мы. Кстати, как она поживает?

— Нормально, — пробормотал Игнат, чувствуя нечто вроде раскаяния. — Преподает в универе социоэтику, в свободное время с удовольствием моделирует женскую одежду.

Селим задумчиво посмотрел на него.

— Я знал ее еще девочкой. У нее было много талантов. Русский и английский она выучила очень быстро, не прибегая к помощи лингверов.

Вышли в коридор с такими же грубо обработанными стенами, что и в шахте, где Игнат оставил когг.