Передо мной тут же материализуется каталог с элитной недвижимостью и я едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Не знаю насчет традиций, но этикет это бы точно нарушило.
Аккуратно листаю глянцевые страницы и только на третьей замечаю, что информация передо мной на русском языке. Они что, решили мне недвижку местную толкануть? Эти шейхи, вообще, в курсе сколько зарабатывает обычный офисный работник в России? Да мне еще за свою льготную квартиру ипотеку несколько лет выплачивать… Цены в каталоге, конечно, не указаны, но что-то мне подсказывает, что даже если продам обе почки, хватит мне разве что на каморку консьержа рядом с лифтом. Просчитались арабы, что ни говори… Не перед тем человеком они хвосты свои павлиньи распушили. Вот Горскому бы пусть и впихивали свое жилье. Авось переехал бы из столицы и мне бы и увольняться не пришлось.
— Ну как вам? — мужчины выжидательно смотрят на меня, будто всерьез ждут, что я с энтузиазмом заору: мне все нравится, беру!
Ненавижу, когда меня ставят в такое неловкое положение, поэтому исключительно из вредности заявляю:
— Честно признаться, каталог ваш составлен так себе… Да, красивые картинки, подробное описание апартаментов. Но посмотрите, судя по всему, главный ориентир здесь — туристы. В статьях одни пляжи и магазины. Допустим, есть процент тех, кто заинтересован в покупке недвижимости для того, чтобы не париться с отелями во время отдыха пару раз в год. Но уверяю вас, это мизерный процент. Те, кто покупает недвижимость для последующей сдачи — опять-таки, в основном ориентируются на более бюджетные варианты. Судя по расположению — ваша целевая аудитория это бизнес. Вот здесь, — тычу пальцем в карту на второй странице каталога, — головной офис российской компании, специализирующейся на программном обеспечении. Наверняка они заинтересованы в жилье для сотрудников. Если уж вы потрудились над переводом каталога на несколько языков, то нужно и текст нешаблонный писать. Наши сюда зачем едут? Работать, деньги отмывать, вкладывать свои накопления в конце концов, чтобы инфляция не сожрала. Вот и напишите как это выгодно сделать именно в вашем жилом комплексе, а не у соседского шейха.
Произнеся последнее слово, я испуганно замираю, понимая, что немного вспылила. Ну не по карману мне их недвижимость, они-то здесь при чем? Саид был всегда ко мне добр и каталог подсунул явно не для того, чтобы вызвать у меня чувство собственной ущербности. А я разошлась не на шутку…
— Ну? — наконец произносит шейх. Голос, на удивление, звучит не возмущенно, а скорее с восторгом. Правда, смотрит при этом не на меня, а на своего племянника. — Я же говорил, что она — сокровище.
— Говорил, — одобрительно кивает Зейн, а затем добавляет уже мне: — Дорогая Ярослава, я хочу предложить вам работу.
Глава 32
Глава 32
Максим
От такой наглости я натурально теряю дар речи. Благо, всего на пару секунд. А затем, едва не расплескав кофе, встаю из-за стола и весьма эмоционально интересуюсь:
— А вы не охренели ли, товарищи?
И несмотря на то, что от избытка эмоций я забыл перевести фразу на английский, кажется, присутствующие меня поняли. Потому что мигом тоже подскакивают со своих мест и начинают наперебой уверять меня, что злого умысла не преследуют и предлагают Ярославе лишь временный проект пока она в отпуске. Неплохо оплачиваемый, кстати.
Но как только угроза преждевременного инфаркта начинает отступать и тахикардия замедляется, в дело вступает Птенчик. Ее нога в лаковой лодочке больно врезается в мою щиколотку и на весь кабинет раздается гневное шипение. В принципе, ее вопрос практически идентично повторяет мой собственный, разве что вместо “товарищи” звучит моя фамилия.
— Вы меня уволили! Какая вам разница, где я буду работать после окончания сделки?
— Захотела стать десятой женой в гареме? — в тон ей парирую.
Уверен, споря на родном языке мы нарушаем как минимум пару пунктов делового этикета, но сейчас это меня не особо волнует. Яру, судя по всему, тоже.
Она даже не смотрит на арабов, в данный момент ее пронзительные голубые глаза прикованы ко мне. Сверкают и поражают меня молниями, будто я снова ее уволил. Неужели не понимает, что я для нее стараюсь? Опомниться не успеет, как они замотают ее в хиджаб и увезут куда-нибудь в пустыню!
— Причем здесь гарем? — от возмущения она переходит на ультразвук и тоже вскакивает со своего места. — Им нужна помощь в продвижении жилого комплекса!
— А ты не думала, что это лишь попытка заманить тебя? Посмотри только как они на тебя смотрят!
Ярослава громко ахает, но вместо того, чтобы смотреть на Саида с Зейном, прищуривается и цедит сквозь зубы:
— А вам какая, собственно, разница, Максим Владимирович?
И тут бы мне самое время задуматься, но я почему-то не могу. Сколько угодно могу себя убеждать, что действую исключительно из человечности. Дескать, была бы на ее месте другая девушка, я бы и ее отговаривал от такого щедрого предложения. Можно еще “утечку мозгов” за границу ввернуть, разбазаривание ценными кадрами и все в таком духе. Но так как врать самому себе раньше никогда не входило в число моих пагубных привычек, то и начинать не стоит. А значит стоит признать, что дело в Ярославе.
Одна мысль о том, что загребущие арабские руки заполучат Птенчика в свое личное пользование вызывает у меня что-то сродне панической атаки. Во рту становится настолько сухо, что Сахара кажется тропиками в сравнении. Хотя, не удивлюсь, что это хищный огонь в глазах Ярославы выжег из меня всю влагу. Включая кровь.
— К вашему сведению, — вдобавок к испепеляющему взгляду ее указательный палец взлетает в воздух и словно дирижерская палочка двигается в такт каждому слову, — я взрослая самодостаточная женщина и сама решу за какие проекты браться, а за какие нет! Захочу, и вообще навсегда здесь останусь! Уверена, в компании Саида найдется для меня вакансия.
— В его гареме скорее.
— Да уймитесь вы уже со своим гаремом, — рычит она. — Что вы заладили?
Я бы и рад “уняться”, да не могу. Легкие огнем горят, затрудняя дыхание, а вены уже не кровь гоняют, а какой-то сверхмощный коктейль из невиданных доселе чувств. Хотя нет, вру… Я уже чувствовал такое раньше. Примерно семь лет назад.
Меня окончательно несет. По идее, мне бы радоваться сейчас — чем дальше от Москвы и “Планера” будет Ярослава, тем лучше. Так у нее будет меньше шансов помешать моему “блестящему восхождению на Олимп”. Но мозг будто в отключке. И все эти хаотичные мысли прут напрямую из грудины, ломая ребра и тараня легкие.
Не могу. Не могу я, черт возьми, ее отпустить. Их.
— Подумай о дочери, — цепляюсь за последнюю мысль. — Каково ей будет в чужой стране?
Где-то на подсознательном уровне я понимаю абсурдность этого разговора. Зейн предложил ей временный проект, никто не собирается ее переманивать. Но уверен, знай они, что их дорогая “шамс” одной ногой безработная — засыпят щедрыми предложениями.
Саид прав, Ярослава — настоящее сокровище. Она не просто профессионал своего дела, она из того редкого типа людей, которые просто обожают свою работу. Когда она им про этот каталог задвинула, я даже сам обалдел. Хотя казалось бы — зарабатываю на жизнь тем, что продаю и строю недвижимость. Но ее страстный монолог еще долго будет эхом гулять по моей черепной коробке.
— Причем здесь Алина? — ее глаза округляются до размеров небольшого блюдца. — Не смей ее сюда приплетать!
Кажется, я разбудил мать-тигрицу. Ярослава-то и до этого была не в духе, но при упоминании дочери, в нее будто бес вселился. Голубые глаза превращаются в две щелочки и из них прицельно летят шаровые молнии. Лупят по лицу, груди, шарашат в солнечное сплетение и окончательно лишают меня рассудка.
Но на удивление, ее эмоции меня абсолютно не пугают. Наоборот, я будто напитываюсь ими. Они словно пробуждают меня после долгого сна. И вот я снова молодой пацан без гроша в кармане, но со стойкой уверенностью, что скоро этот мир будет принадлежать мне. И снова между нами летят искры. И наплевать, что сейчас они пропитаны злостью, а не страстью. Главное, что я чувствую себя живым. Впервые за долгое время я снова чувствую себя живым.
