– Разве не мило? – вздохнула Кейт.
Эвелин кивнула.
– Его матери понравилось бы, как он управляется с ее заведением, – с любовью в голосе сказала она.
Когда Мэтт был моложе, он не всегда ценил поддержку Эвелин, равно как и ее критику (Эвелин не отличалась особой деликатностью), но за последние десять лет на День матери она всегда просыпалась с поздравительной открыткой в почтовом ящике и букетом цветов у порога. Из ее дня рождения он делал ужасно важное событие, с продуманными подарками и особыми угощениями, которые Эвелин нечасто покупала, но все знали, что втайне она их очень любит.
– Пирожок с начинкой, Эвелин? – промычал Мэтт, дожевывая пирожное.
Он протянул им тарелку. Рука Эвелин зависла над ней, пока она выбирала.
– Не разговаривай с набитым ртом! – отрезала она.
Мэтт улыбнулся.
– Ладно, я пойду, – сказала Кейт. – Сколько с меня?
– Будто ты тут когда-то платишь, – усмехнулся Мэтт. – Сделай мне еще пирожных, как будет возможность. Я тебе заплачу за все разом.
– Без проблем, – ответила Кейт.
Когда она закрывала за собой дверь кафе, играла песенка “Wonderful Christmastime” Пола Маккартни.
Воздух был свежим и чистым, двойной эспрессо в сочетании с ним оказал на Кейт желаемый эффект. Небеса, похоже, готовы были разразиться новой порцией снега. Кейт прошла Гончарным переулком и сфотографировала его, пока освещение позволяло, а затем двинулась к отцу, но его не оказалось дома. Наверное, пошел к ней и сейчас копается в саду, решила Кейт. Догадка подтвердилась.
Она разлила по тарелкам суп, пока отец отряхивал ботинки снаружи. Сняв пальто и перчатки, они сел за стол. В углу потрескивал камин, и Мак обхватил руками тарелку, чтобы согреть их.
– Как там мама? – спросил он.
– Ты правда хочешь знать?
– Мы были женаты тридцать четыре года. Когда так долго заботишься о ком-то, сложно выбросить человека из жизни, когда он уходит.
– Она нормально. Сейчас на Барбадосе.
– Барбадос, боже мой! – воскликнул отец. – Отдыхает?
– В командировке, – объяснила Кейт. – Продает там яхту, и владелец разрешил ей остаться там на Рождество.
– Ничего себе! Вот это жизнь, а? Ну и хорошо. Я рад, что у нее все в порядке.
– Эх, папа. Ты хороший человек. Лучше, чем я. Не уверена, что стану такой всепрощающей, – вздохнула Кейт.
Отец улыбнулся.
– Правда? А как насчет Мэтта?
– А что насчет него? – удивилась Кейт.
– После вашей ссоры, я думал, вы никогда не заговорите снова. И посмотри на себя сейчас! Лучшие друзья, живете в одной деревне, ты печешь для его…
– Ну, это не одно и то же, правда? – возразила Кейт. – Мы не были в браке, и у нас нет детей.
– Верно. Но твои чувства к нему были… – Он запнулся, подыскивая правильное слово. – Сильными, – произнес он наконец. Заметив, что Кейт ёрзает на стуле, Мак сменил тему: – Я знаю, что твоя мама не ангел.
– Не ангел? – Кейт вздохнула. – Это еще мягко сказано!
– Она была недовольна своим положением.
– Ее поведению нет оправдания. Не знаю, почему ты все это терпел. Я бы вышвырнула ее из дома после первого романа.
Ее отец нахмурился, и Кейт пожалела о сказанном. Она всегда боялась, что он снова может впасть в депрессию.
– С таким человеком, как твоя мама, всегда надеешься, что характер изменится. Каждый раз, когда они возвращаются, то клянутся, что такого никогда больше не повторится, и так хочется в это верить, господи!.. – Он умолк, упершись взглядом в стену позади Кейт, и она поняла, что мысли отца блуждают где-то далеко отсюда. Но вот он моргнул и вернулся к реальности, с улыбкой посмотрев на Кейт.
– Возможно, Джерри наконец удалось приручить ее, – сказал он. – Желаю ему удачи. Она ему пригодится.
Экран телефона Кейт засветился – сообщение от Мэтта.
Пять свиданий Рождества
С геем я потанцева…
В баре в слюни напива…
На пожарном покаталась,
По-вегански прорыдалась,
У кафешки настоялась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Кейт покачала головой и напечатала ответ.
Опять твои шуточки. Может, забросишь ресторанный бизнес и будешь сниматься в комедиях?
Затем она убрала телефон в ящик комода.
– Этот человек – проклятие моей жизни.
– Мэтт? – уточнил Мак.
– А кто же еще.
– Он привнес в твою жизнь изюминку.
– Изюмину, – поправила его Кейт. – Изюмищу!
Кейт часто чувствовала, что в глазах Мака Мэтт непогрешим. Мак заменял ему настоящего отца, которого никогда не было рядом, когда Мэтт был ребенком. Хотя Кейт и подозревала, что это не альтруистический жест и, скорее, связано с тем, что сам Мак имел только дочь, мало интересовавшуюся футболом и крикетом. Иногда, по воскресеньям, когда мать Мэтта была занята выпечкой или читала книгу, Мак брал его на крикет, а иной раз они и сами разыгрывали подачи. Отец прикладывал усилия, чтобы заинтересовать крикетом Кейт, но безрезультатно, потому он переключился на Мэтта. А дочь вовсе не жалела, поскольку это делало отца счастливее, а ей позволяло держаться подальше от трибун.
– Мне нравился Дэн, – сказал Мак, не желая спорить. – Хороший парень. Деловой. Сделал нам замечательные клумбы в саду. Вы двое выглядели очень гармонично вместе. Но…
– Без блеска? – закончила Кейт.
– Точно. И этот мне тоже понравился. Как там его звали? Ты отправляла мне фото из Марокко.
– Аарон, – вспомнила Кейт.
– Да, он. Уверен, что он и тебе нравился. Но не смог заставить тебя светиться изнутри.
– Пап, я не ищу сияния, – возразила Кейт. – У меня серьезная миссия взрослой женщины – найти подходящего разумного партнера без капли самовлюбленности, который был бы добр ко мне…
– Ты снова пересматривала «Гордость и предубеждение»?
– Возможно.
Они доели суп с крутонами в теплом молчании, а снаружи снова сыпал снег. После обеда отец помог ей с посудой, а она ему с овощами. Папа отобрал несколько для себя, еще несколько для Эвелин, а остальное оставил Кейт.
– Еще кое-что я не выкапывал, пусть дозреет к рождественскому обеду, – сказал он, уходя. На улице валил густой снег, и его следы между грядок уже почти занесло.
– Пап, – спросила Кейт, – а ты когда-нибудь задумывался над тем, чтобы начать все сначала? Ну, ты понимаешь, встретить кого-то?..
– Конечно, – ответил Мак, загадочно подмигнув ей.
* * *
Кейт работала с набросками, пока не стало настолько темно, что даже при зажженном свете оттенки цветов было не разобрать. Тогда она вымыла кисти и разложила прижатые бумагой цветы на столе к следующему утру. Под ними поместила иллюстрированную сокровищницу детских стихов. Это была толстая потрепанная книжка, сохранившаяся от бабушки. В детстве Кейт часами рассматривала изображения рубиново-красных мухоморов и фей, прячущихся в цветах. Теперь собиралась использовать их как источник вдохновения для своей весенней коллекции.
Зазвонил телефон.
– Знаю, ты будешь меня ненавидеть, – раздался голос Лауры.
– Почему? Что ты натворила?
– Бена уволили с работы. Я не могу пойти с тобой вместе на «Свидание с друзьями». Мне очень жаль.
Кейт была очень разочарована, но вслух, конечно же, сказала:
– Все в порядке. У меня как раз много работы навалилось. Наверное, я пропущу это свидание.
– Нет, ты не можешь пропустить! – воскликнула Лаура, – Иначе я буду чувствовать себя просто ужасно. Ты же хочешь посетить все двенадцать, правда? А это свидание может оказаться тем самым! Кроме того, ты вложила приличные деньги и должна выжать из этого максимум.
Лаура была права: ей действительно следовало извлечь всю пользу, так как пришлось заплатить за мероприятие бешеные деньги, и, честно говоря, трата оказалась довольно ощутимой.
