– Я понимаю, что тебе тоже не терпится напиться, но если я пущу вас первыми, то вы так замутите воду…
Раздавшийся смех заставил северянина замереть.
– Впервые вижу, чтобы кто-то разговаривал со своим конем.
Тут Хог заметил то, что проглядел в первый раз.
Зеленое платье женщины было расшито золотыми нитями, которые походили на солнечные блики сквозь листву, оно полностью скрывало фигуру. Незнакомка сделала шаг вперед, ее одежды заколыхались, а звук был такой, будто по корням ивы стучали копыта.
Солнечный свет упал на лицо. Она была прекраснее любой из женщин, что северянин видел до сих пор.
– Иди ко мне, путник. Мы вместе изопьем воды из ручья и станцуем под его серебристое журчание.
Волосы женщины горели как золото, а голову украшал двузубый венец.
Северянин сделал несколько шагов вперед и протянул руку, чтобы помочь прекрасной незнакомке спуститься с корней дерева.
Гривастый заржал и толкнул Хога в плечо.
– Что же ты медлишь? Или я тебе не нравлюсь?
Хог увернулся от зубов коня и запрыгнул на корни к незнакомке.
Рука женщины была холодной и жесткой, как древесный сучок. Она обвила шею Хога и закружилась с ним на корнях дерева, постукивая каблуками, как копытами.
Лицо, глаза, губы.
У Хога начала кружиться голова. Он вдруг обнаружил, что женщина прижимается к нему изо всех сил, и ее объятия становятся все сильнее. Внезапно глаза незнакомки подернулись поволокой, лицо стало еще прекраснее, бледные губы приподнялись, обнажая острые, как иглы, зубы в несколько рядов.
Северянин, на которого всегда слабо действовали чары, рывком высвободился из объятий нечисти и, спрыгнув с корней, вскочил на спину Гривастому. Конь будто только этого и ждал, он быстрее молнии помчался прочь.
Сзади раздался пронзительный вой.
Хог оглянулся – женщина расправила подол платья и, взмахнув им, как крыльями, взлетела. Северянин пришпорил пятками коня, но она нагоняла.
Хог метнул нож, но женщина увернулась. Северянин скатился со спины коня, когда она почти упала на него. Гривастый резко остановился и, развернувшись, ударил тварь передними ногами. Женщина с воем отлетела и ударилась о ствол дерева, мелькнули вместо ног козлиные копыта. Она, впрочем, тут же вновь поднялась в воздух.
Хог достал второй нож и приготовился к обороне. Женщина не уступала в скорости волкодлаку. Северянин с трудом увернулся от острых зубов.
Внезапно послышалось радостное ржание Серебринки, всхрапнул Гривастый…
Налетевший порыв теплого ветра закружил женщину, опрокинул ее наземь, проволок по кустам и зашвырнул куда-то вдаль.
Это опять был единорог, он был едва заметен, больше похожий на обман зрения, рыжий в лучах солнца. Только у этого были целы оба уха, а рог был не голубой, а серебристый.
Домой Хог вернулся, когда солнце уже садилось, он отвел лошадей в конюшню и, задумчиво хмурясь, зашел в дом.
Эльф и Дорн были там. Они переглянулись и отправились на конюшню.
Оказалось, что друзья уже все приготовили, даже то, чем можно закусить в ожидании. Пока Хог ужинал, они обсуждали, где кто спрячется, а потом северянин рассказал о дневных похождениях. Эльф несколько минут задумчиво молчал.
– Это был глейстиг,[9] – сказал, наконец, он. – Не думал, что они еще тут остались. Но меня больше интересует внимание к тебе кельдирков. Сначала один спасает тебя от ведьмы, потом другой от глейстига. Что может быть причиной такого интереса?
– Только одно, – Котик усмехнулся.
– Что же? – спросил Хог.
– Если это не кельдирки, а кельди.
У Эльфа открылся рот, Хог заметил то же самое и за собой. Дорн усмехнулся, увидев удивление друзей.
– Почему, если кельдирки могут утащить себе девчонку, кельди не интересоваться мужчиной?
– Что-то мной уж больно многие интересуются: ведьмы, глейстиги, кельди…
– Кстати о ведьмах, Эльф, скоро полночь, нам с тобой пора прятаться.
Андера завалили в углу охапками сена, а Котик устроился на продольной балке, где на крюках висели сломанные колеса и пучки старого сена.
Хог устроился на старом месте. Он твердо решил не спать, но опять около полуночи его сморило. Глаза закрылись сами собой. И вновь закружились звезды в окошке, и появилась ночная гостья. Она бесшумно влетела в окно и закружилась по конюшне. Но тут сверху на нее упала большая темная тень. Сова, попавшая в ловушку, закричала и забилась в руках алди. Хог проснулся и только успел отмахнуться от сена, которое раскидал выскочивший из своего укрытия Эльф. Из лап совы на парня упал комок каких-то веревок. Юноша попытался выпутаться из них, но внезапно стал меняться и превратился в большого белого коня.
Дорн от неожиданности упустил свою пленницу, помятая сова с воплями вылетела в окно. Алди, опомнившись, последовал за ней.
Хог подошел к Эльфу, ошеломленно мотавшему головой. Глаза коня, когда он посмотрел на Хога, наполнились слезами.
– Не бойся, со мной же ничего вчера не случилось. Сейчас прилетит Дорн и притащит эту заразу, пусть она только попробует тебя не расколдовать! – Северянин обнял коня за шею.
Ржание испуганных лошадей, крики совы и ловцов ведьмы разбудили родителей Эльфа. Внезапно дверь конюшни открылась, и на пороге появились ярл и его брат.
– Что здесь происходит? – Андир настороженно рассматривал Хога и незнакомого коня. – Откуда здесь чужая лошадь? – Потом он внезапно подошел ближе и, вглядевшись в глаза коня, побледнел как полотно. – Это же ведь… Что здесь случилось!? – требовательно спросил он у Хога.
– Ведьма.
– Понятно!
Между тем Аннор подошел и стянул с Эльфа уздечку. К юному альву тут же вернулся его настоящий облик.
Аннор помог племяннику подняться с четверенек.
– Интересно, кто же здесь балует? – спросил он, разглядывая волшебную уздечку.
Андера отвели в дом, где Нидьяр дала ему сонного зелья, а потом ярл и чета колдунов принялись за расспросы.
Хог отвечал, как мог, стараясь не выдать то, чем они собирались заняться следующей ночью.
Особенно всех удивил рассказ о том, как северянину помог единорог.
– Надеюсь, Дорну удастся поймать эту шутницу, – Андир ярл был очень зол. – Нид, ты не знаешь, кто из ведьм может носить прозвище Ночница?
Ведьма покачала головой.
– Среди тех альвийских ведьм, что я знаю, нет ни одной с таким прозвищем. А в сову превращаюсь только я.
Хог уже успел убедиться, что ночной гостьей была действительно не Нидьяр. Ведьма никуда не отлучалась ни в эту, ни в прошлую ночь.
Дорн вернулся в человеческом обличье, но следы от когтей и клюва все еще были заметны на его лице. Он очень обрадовался, когда выяснилось, что Эльфа удалось расколдовать.
Успокоилось все только под утро. Дорн и Хог вновь отправились в конюшню, где и устроились благополучно все на той же охапке сена.
Проснулись они после полудня. Эльф все еще спал. Этим вечером им предстояло заниматься вызовом кельдирков, поэтому они оставили парня отсыпаться, а сами отправились на поиски Рыжей.
Девушка ждала их там же, где всегда. Она сидела на поваленном дереве. Они рассказали ей обо всем. Рыжая выслушала, но не сказала ничего. Только быстро глянула Хогу в глаза и отвернулась.
– Ладно, идите, будите Андера, собирайтесь. Встречаемся за час до заката на обрыве.
В условленное время они были на месте. Эльф очень волновался, он боялся, что не справится. Хог волновался не меньше. Он не знал, что сказать Яррэ и Рыжей.
Эльф начал рассыпать на гладкой скальной площадке цветной песок, рисуя какие-то знаки. Некоторые из них, вроде защитного круга, знаков воды, огня, земли и воздуха, Хог узнавал, но они делились на еще более мелкие, постепенно рисунок становился настолько сложным, что линии было невозможно проследить. Теперь Рыжая стала тщательно следить за действиями альва. Они доставали из различных маленьких мешочков какие-то магические средства, и Андер раскладывал их в круг.
