– Я знаю. Лего сказать, сложно сделать. У нас с папой еще нет плана. Мы не знаем, что случится. Но надеюсь, скоро узнаем. И сразу расскажем вам.
Эйвери кивнула и вытерла под глазами. Томас вытянул руки над головой и отбросил челку со лба.
– Я спать. – У двери он остановился. – Все еще непривычно, что Па не живет с Диди.
Эди вздохнула и провела по лицу ладонью.
– Знаю. Мне тоже непривычно.
– Лучше бы я был с ним в охотничьем домике. Ненавижу ходить в магазин Диди и тети Бланш. Всегда потом пахну как девчонка.
– Уверена, Па с удовольствием взял бы тебя туда. Может, в следующий раз. Я поговорю с ним, ладно?
Томас кивнул и вышел в коридор. В следующее мгновение его дверь тихо закрылась.
– Мы завтра пойдем в церковь? – тихо спросила Эйвери.
– Не знаю.
Эди не думала про церковь. Очевидно, они не могут взять Райли, верно? Как они объяснят присутствие еще одного человека? Подруга Эйвери? Кузина? Запутанный клубок только рос.
– Давай посмотрим, как все пойдет, когда проснемся.
Эйвери кивнула, и Эди снова поцеловала ее в щеку.
Успокоив детей, она пошла в спальню и обнаружила сидящего на кровати Мака.
– Она?..
– Райли очень нервничает, – быстро проговорил он. – Чувствует себя неприкаянной и лишней. И, кажется, ей нехорошо. Я имею в виду физически.
Эди достала пижаму, затем закрыла ящик чуть резче, чем необходимо.
– Я не спрашивала, как она себя чувствует. Я просто интересовалась, спит ли она.
– Эди…
– Если хочешь беспокоиться о чьих-то чувствах, наверное, следует начать с Томаса и Эйвери.
Она с большим трудом контролировала голос.
Мак глубоко вдохнул.
– Как они?
– Переживают. В растерянности. Напуганы. Они даже назвать не могут. – Она до боли в пальцах стиснула одежду в руке. – Она не может оставаться здесь, Мак. Ты же понимаешь? Это их разрушит. Это разрушит все.
– Мы этого не знаем.
Она уставилась на него, не понимая его вопиющего неуважения к их семье, их детям, всей их жизни.
– Мы знаем. Я знаю. Мы не можем просто… Она не может… – Эди подняла глаза к потолку, как будто там были написаны ответы. – Как ты не видишь?
– Я вижу. Я знаю, что будет трудно. И я не думаю, что она хочет остаться здесь. Я не знаю, чего она хочет.
«Как насчет того, чего хочу я? Что нужно нам?»
Он вздохнул и снял рубашку, затем откинулся на подушку, закинув одну руку на голову. В комнате горела только лампа с ее стороны.
Переодевшись в ванной, Эди легла рядом с ним. Лежа на спине, скрестив руки на груди, она уставилась на вентилятор, вращающийся под потолком. В голове теснились заботы и вопросы – Райли и Кэт. Прошлое Мака и ее собственное. Все, что они знали, и все, чего не знали.
Мак повернулся на бок лицом к ней. Эди чувствовала его взгляд, уговаривающий повернуться к нему. Она подумала. Взвесила все, что хотела сказать, против того, что надо держать при себе. Затем подняла руку, выключила свою лампу и перекатилась на бок спиной к нему.
Глава 12
Мак
Наши дни
Среди ночи Мака разбудил какой-то шум. Не один из обычных ночных звуков, к которым он привык: гудки поездов у реки, грузовые фуры, проезжающие через Мобил по магистрали, бульканье аквариума в спальне Томаса. Этот был другой. Плач. Всхлипы.
Уверенный в том, что это Эйвери не может уснуть, он прошел по темному коридору к ее комнате и приложил ухо к двери, но внутри было тихо. Тут он снова услышал звук, он шел с другой стороны коридора. Мак повторил действия, стоя перед комнатой Томаса, затем перед дверью ванной. Вот. Это в ванной. Тихий стон и еще один всхлип.
Мак тихо постучал и услышал голос Райли. Он звучал выше, чем обычно.
– Не входите.
– Райли? – мягко позвал он. – Что происходит?
– Ничего. – Она шмыгнула носом. – Я не знаю, но я… вам нельзя входить.
Что-то в ее голосе заставило сердце забиться быстрее. Мак еще раз постучал в дверь кончиками пальцев.
– Ты одета?
– Типа того.
– Прикройся. Я вхожу.
Тогда ее шмыганье превратилось в плач. От тихих всхлипов в груди Мака забилась стая птиц. Он повернул дверную ручку и приоткрыл дверь, не зная, чего ожидать. Посмотрел на пол, ожидая, что Райли будет там, но она сидела на унитазе. Он едва различал ее силуэт в отсвете уличных фонарей за окном.
Мак отвел глаза и шагнул к ней, закрыв за собой дверь.
– Ты заболела?
Он щелкнул выключателем душевой. Свет не такой яркий, как потолочный, но хотя бы что-то видно.
Райли прищурилась и шмыгнула носом, потом схватилась за живот.
– Не знаю.
Она задышала чаще.
Мак быстро прошел вперед и встал на колени рядом с ней. Слава богу, на передний план вышли врачебные инстинкты и моментальная реакция при виде человека, явно страдающего от боли, отодвинув в сторону неловкость и неуместность момента.
– Ты должна сказать мне, что происходит.
Он приложил ладонь к ее лбу, потом к ушам. Температуры нет.
– Больно. – Ее голос упал до шепота. – Все время как будто очень сильно сжимается. И еще… кровь.
Мак посмотрел вниз, на ее крепко сжатые колени, потом обратно в лицо.
– У тебя кровотечение?
– Угу.
Мгновение она сидела тихо, потом втянула воздух и медленно выдохнула.
С его губ сорвалось ругательство.
– У тебя схватки. Когда они начались?
Райли отвела волосы с лица.
– Не знаю. Они давно то начинаются, то проходят. Вот только в последние несколько дней усилились.
– Дней? – Мак сел на пятки. – Почему ты ничего не сказала?
– Не было так больно. Это новое.
– Ладно, насколько сильное кровотечение?
– Не сильное. – Она наклонилась вперед и спрятала лицо в ладонях. – Вы можете уйти? Это унизительно.
– Райли. Я врач. Это моя работа.
– Сидеть с полуголыми девушками в туалете?
– Нет, конечно нет. Но ты правда хочешь быть одна сейчас?
Она покачала головой, все еще закрывая лицо руками.
– Можете позвать Эди?
Мак подумал о том, какой была Эди перед сном. Стиснутые челюсти, напряженные линии тела, потом отвернулась от него. Он с трудом сглотнул. Эди хорошо управлялась с кризисами, но что-то подсказывало ему, что этот кризис она предпочла бы пропустить.
– Ты уверена?
Райли с несчастным видом кивнула.
«Ладно».
Он положил руку ей на плечо и сжал. Выходя из ванной, он понял, что это первый раз, когда он до нее дотронулся. До этого он столунулся с ней у подножия лестницы, но это было первое намеренное прикосновение. Заботливое, успокаивающее. Интуиция подсказывала, что если бы Райли не было так больно, она стряхнула бы его руку. А так она этого даже не заметила.
В спальне он тихонько подошел к Эди с ее стороны кровати. Она все еще лежала на боку спиной к его половине. Он встал на колени и позвал ее по имени. Она всегда крепко спит, и просто шепотом ее не разбудить. Ее рука дрогнула, но больше ничего.
– Эди. Мне надо, чтобы ты проснулась, детка.
Она застонала и уткнулась лицом в подушку, потом повернулась к нему. Приоткрыла один глаз.
– Зачем?
– Райли в ванной, и ей нужна твоя помощь.
– Чего? – Она приподнялась на локте и потерла глаза. – Зачем ей помощь в ванной?
Он сглотнул.
– Я думаю, у нее схватки. И она говорит, что у нее кровь.
Поначалу Эди никак не отреагировала, затем вскочила с такой скоростью, что ему пришлось упереться рукой в пол, чтобы не упасть. Она откинула одеяло, спустила ноги на пол и выбежала из спальни, он даже встать не успел.
Мак последовал за ней к ванной и задержался снаружи, неуверенный насчет своего места, но точно зная, что время важно. Он педиатр, а не гинеколог, но понимает, что кровотечение и схватки в шесть месяцев не к добру. Мгновение он подождал, затем вошел следом за Эди.
Эди сидела на краю ванной, уперевшись локтями в колени, наклонившись к Райли. Ее голос звучал на удивление ласково и, смешиваясь со стонами Райли, напомнил Маку прошлое, когда Эди по ночам вставала к заболевшим Эйвери или Томасу. Он давно не думал о тех ночах – кажущихся бесконечными часах рядом со страдающим от крупа малышом или ребенком, которого рвет или напугал кошмар. И всегда голос Эди был океаном спокойствия в хаосе ночи.
