– Да нет же, это был государственный корабль, – объяснял Дантон. – Я на нем и прилетел.
– Интересно также отметить, – лекторским тоном продолжал профессор Бейкер, – те критические пункты, когда почти правдоподобная история внезапно оборачивается мифом. Вот он заявляет, например, что прилетел на звездолете, управляемом некими гиперпространственными вихревыми конвертерами, что является типичной абракадаброй, ибо космические корабли управляются только двигателями Миккельсена. Далее, неспособный постичь своим неразвитым умом, что путешествие может длиться годы, он утверждает, будто за несколько месяцев долетел сюда от Земли, в то время как мы знаем, что ни один космический корабль неспособен даже теоретически преодолеть такое расстояние в подобный срок.
– Значит, такие корабли были изобретены уже после вашего отбытия, – заметил Дантон. – Когда вы вылетели в космос?
– Космический корабль хаттеритов покинул Землю сто двадцать лет тому назад, – снисходительно ответил Бейкер. – Здесь присутствуют преимущественно четвертое и пятое поколения. Заметьте также, – обратился Бейкер к Симеону и Джедекии, – как ловко сочиняет он правдоподобные названия планет. Врожденная способность к звукоподражанию подсказала ему такие словечки, как Корани, Гейл, Гедония. И его отнюдь не беспокоит, что всех этих планет нет во Вселенной.
– Да есть они! – негодующе крикнул Дантон.
– Где? – с вызовом обратился к нему Джедекия. – Укажи координаты.
– Откуда мне их знать? Я не штурман. Гейл, по-моему, где-то в районе Волопаса или, может быть, Кассиопеи. Нет, пожалуй, Волопаса.
– Мне жаль огорчать тебя, друг мой, – сказал Джедекия. – Но, да будет тебе известно, что сам я именно штурман. Я могу показать тебе звездные карты, атласы. Там нет таких планет.
– Ваши карты устарели на столетие!
– Звезды, стало быть, тоже, – отрезал Симеон. – Ну, Данта, где же твои соплеменники? Почему они прячутся от нас? Что вы замышляете?
– Какая нелепость, – возмутился Дантон. – Как мне вас убедить? Я землянин, слышите! Родился и вырос…
– Будет! – оборвал его Симеон. – Уж что-что, но выслушивать дерзости от туземцев хаттериты не станут. Живее, Данта. Где твой народ?
– Здесь никого нет, кроме меня, – не сдавался Дантон.
– А, так ты запираться! – процедил Джедекия. – Уж не хочешь ли отведать плетки из змеиной кожи?
– Потом, успеется, – остановил его Симеон. – Туземцы сами придут. Дикари всегда прибегают попрошайничать. А ты, Данта, можешь пока пособить тем людям, что разгружают корабль.
– Нет, спасибо, – ответил Дантон, – я лучше вернусь…
Кулак Джедекии с размаху врезался ему в челюсть. Дантон еле удержался на ногах.
– Вождь сказал тебе: без дерзостей! – гаркнул Джедекия. – И что это вы, туземцы, такие лодыри? Тебе заплатят сразу же, как выгрузят бусы и ситец. За работу!
Спорить было бесполезно. Ошеломленный, замороченный, почти так же, как миллионы туземцев в тысячах разных миров и до него, Дантон присоединился к длинному ряду колонистов, по конвейеру передававших груз из корабля.
К концу дня звездолет разгрузили, и поселенцы расположились на отдых. Дантон сел в сторонке, поодаль от остальных, и попытался обдумать свое положение. К нему подошла Анита, держа в руке котелок с водой.
– Вы тоже принимаете меня за туземца? – спросил он.
Анита села рядом и ответила:
– Я просто не представляю, кем вы еще можете быть. Всем ведь известно, с какой скоростью летают космические корабли, а вы…
– С тех пор как ваш корабль покинул Землю, многое переменилось. Но скажите, неужели „Народ Хаттера“ провел все эти годы в космосе?
– Конечно, нет. Наши высадились сперва на Эйчгастро I, но почва там оказалась неплодородной, и следующее поколение перебралось на Ктеди. Там тоже случилась беда: земные злаки видоизменились и так буйно разрослись, что людям пришлось спасаться на другую планету, Лан II. На ней бы мы и остались, если бы не новая напасть.
– Какая же?
– Туземцы, – грустно ответила Анита. – Насколько я понимаю, встретили они нас дружелюбно, и поначалу все шло хорошо. А потом вдруг все местное население восстало против нас. Правда, у туземцев не было огнестрельного оружия, но они собрали такое огромное войско, что нашим пришлось снова сесть на корабль и бежать сюда.
– Гм, – промычал Дантон. – Стало быть, вот откуда такой страх перед аборигенами.
– Ну конечно. Пока нам угрожает хотя бы малейшая опасность, мы находимся на военном положении: то есть всем распоряжаются мой отец и Джедекия. Зато, когда угроза минует, власть перейдет в руки постоянного правительства хаттеритов.
– Что же это за правительство?
– Совет старейшин, – ответила Анита. – В нем заседают люди доброй воли, ненавидящие насилие. И если ты и твой народ действительно хотите мира…
– У меня нет народа, – устало сказал Дантон.
– …наше правительство создаст вам все условия для процветания, – закончила она.
Они замолчали, любуясь закатом. Дантон вдруг заметил, как шевелятся на ветру мягкие волосы Аниты, упавшие ей на лоб, и как в свете вечерней зари проступают отчетливой светящейся линией очертания ее щеки и губ. Дантон вздрогнул и уверил себя, что посвежело. А девушка, с воодушевлением рассказывавшая ему о своем детстве, стала вдруг запинаться, не находя нужных слов, а то и вовсе забывала, о чем говорит.
Потом их руки встретились. Сперва столкнулись кончики пальцев и так и не разошлись. Парочка долго сидела молча. И наконец все завершилось продолжительным нежным поцелуем.
– Что здесь творится, черт возьми? – раздался громкий голос.
Перед ними, подбоченившись, стоял широкоплечий коренастый человек. Его крупная голова черным силуэтом вырисовывалась в светящемся диске луны.
– Бога ради, Джедекия, – сказала Анита. – Не разыгрывай сцен.
– Встань, – зловещим тихим голосом сказал Джедекия Дантону. – Встань-ка, да побыстрей.
Дантон поднялся на ноги, сжимая руки в кулаки.
– Ты опозорила свою расу, – сказал Джедекия Аните, – и весь народ Хаттера. С ума ты сошла, что ли? Разве может уважающая себя девушка путаться с грязным туземцем? А тебе, – повернулся он к Дантону, – я растолкую одну истину, да так, что ты крепко ее запомнишь. Туземцам не позволено волочиться за нашими женщинами! И сейчас я вколочу это тебе в башку.
Произошла короткая стычка, в результате которой Джедекия оказался распростертым на земле.
– На помощь! – завопил он. – Туземцы взбунтовались!
На звездолете загремел набат. Вой сирен пронзил ночную темноту. Женщины и дети, давно и основательно обученные, как вести себя при сигнале тревоги, быстро забрались в корабль. Мужчины, вооружившись винтовками, пулеметами и ручными гранатами, приближались к Дантону.
– Да мы с ним просто подрались один на один! – крикнул Дантон. – Никаких туземцев и близко нет. Здесь только я.
– Отойди, Анита! – крикнул хаттерит, идущий впереди.
– Но я не видела ни одного туземца, – твердо ответила девушка. – А Данта и в самом деле не виноват.
– Назад!
Аниту оттащили. Дантон бросился к джунглям и успел скрыться, прежде чем застрочили пулеметы.
С полсотни ярдов он прополз на четвереньках, а потом встал и помчался во весь дух.
К счастью, хаттериты не преследовали его. Единственное, чего они хотели, – это защитить от нападения корабль и удержать в своих руках береговой плацдарм с примыкавшей к нему узкой полоской джунглей. Всю ночь не умолкала трескотня пулеметов, громкие крики, истошные вопли.
– Вон высунулся один!
– Поворачивай пулемет, скорее! Они заходят с тыла!
– Ага! Попался!
– Нет, убежал. А, вот ты где… Гляди-ка, а на дереве…
– Стреляй, стреляй же!
Чуть ли не до утра Дантон слышал, как отбивают хаттериты атаки воображаемых туземцев.
Только перед самым рассветом стрельба умолкла. За ночь было израсходовано около тонны свинца, вытоптано несколько акров травы и обезглавлены сотни деревьев. Джунгли воняли кордитом.[2]
