— Ну как знаешь. Но я, пожалуй, еще пару раз открою дверь, — пожала подруга плечами и снова треснула своей дверью по черной водительской мобиля.
Только потом мы сели внутрь, и она мягко нажала на газ.
По пути Эли молчала, понимая, что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Я смотрела в окно, видя, как мелькают уличные огни, но не воспринимая их. Моя голова была занята Дорианом, Алисой и всеми теми оттенками предательства и потери, которые я переживала.
— Останови возле кондитерской, — попросила я, когда мы отдалились от гостиницы. — Хочу шоколада. Бездна, только у меня денег нет. — Я лишь сейчас вспомнила, что мои вещи так и остались у бывшего мужа. Повернулась к подруге. — Купишь? — развела руками. — Завтра пойду в банк за артефактом.
— Куплю, конечно, и самой захотелось. А помнишь, как мы в первый раз его попробовали после выпуска из приюта?
— Твое перекошенное лицо ни за что не забуду, — хохотнула я.
— Ну знаешь, о нем столько разговоров было и столько мечтаний, а он, зараза, оказался таким горьким, что я чуть язык не выплюнула, — скривилась Эли, а я снова рассмеялась.
— Я молочный тебе куплю.
Когда мы приехали к Эли, я с облегчением вышла из машины. Ее дом казался мне убежищем от всего, что произошло.
— Спасибо, что ты со мной, Эли, — прошептала я, когда мы вошли внутрь.
— Всегда, Хлоя, — ответила она, и её простые слова звучали как обещание. Это было всё, что мне требовалось в этот момент.
Глава 17
Дориан
Хлоя ушла, оставив во мне горечь, разлитую на языке. Дракон в ярости метался внутри. Благо он был ослаблен, иначе даже не знаю... Пришлось бы взять ее прямо тут: обнять, прижать к себе, закрыть в комнате и не отпускать. Но тогда бы все пропало.
Крики Алисы действовали на нервы. Но я не мог не признать, как вовремя она появилась. Пусть ящер люто негодовал, я знал к чему все это.
В мой номер ворвался Хелл. Бездна его поглоти! Он совсем затупил от встречи с истинной, и кажется, только меня волновало, что они не драконицы.
Я снова перехватил руки Алисы и отстранил ее от себя, не желая вспоминать злой и разочарованный взгляд своей пары.
— Выведи ее, — бросил я своему безопаснику и передал тому орущую Алису. — И сделай так, чтобы она больше не появлялась рядом со мной.
Сам же упал на ближайший диван, откинулся головой на спинку и закрыл глаза. Улыбку было сложно сдержать.
Образ ревнивой истинной долго еще будет согревать меня. Бездна подери! Не думал, что получу массу удовольствия от этого.
Я наблюдал за Хлоей с тревогой и восхищением одновременно. Происходящее с ней казалось чем-то невероятным, и я понимал, что это связано с моей меткой и нашей истинной связью. Изменения в её внешности были тонкими, но заметными, и они говорили о пробуждении в ней чего-то древнего и могущественного.
Ее глаза становились более яркими, их цвет углублялся. Кожа казалась более сияющей и гладкой, словно она была омыта светом луны. Движения стали более грациозными и уверенными, словно она нашла свой внутренний источник силы.
Для нее это все пока не стало очевидно, но было очевидно для того, кто умеет наблюдать и делать выводы.
Я был уверен, что благодаря метке чувствую наиболее яркие эмоции Хлои. Каждый раз, когда она оказывалась рядом, моя драконья сущность будто пробуждалась, отзываясь на зов её крови. Это было и пугающе, и завораживающе одновременно.
Наблюдая за Хлоей, я начинал понимать, что эти изменения говорят о многом. Они были признаком того, что она не просто человек, а кто-то гораздо больший. Я задавался вопросом, стали ли эти изменения результатом нашей связи или же что-то в ней всегда было скрыто и только теперь начало проявляться. И однозначно выходило, что в ее венах все же течет драконья кровь, как я и предполагал. И я не мог не радоваться этому факту.
Стоило только эту самую кровь пробудить. Воззвать к ней.
Мне становилось ясно, что эти изменения в Хлое меняют все. Они меняют правила игры, нашу связь и даже ее судьбу. Я чувствовал, что мне предстоит стать защитником и наставником любимой в этом новом мире, который для нее только открывается.
В глубине души я знал, что мы с Хлоей связаны намного глубже, чем я мог представить. Её пробуждение было не только преображением, но и знаком для меня. Сигналом к действию, к признанию своих чувств и обязанностей перед ней как перед своей истинной.
Однако я уже давно научился контролировать свои эмоции. А что до чувств… они не способны пробудиться на ровном месте. Это долгая и кропотливая работа для нас обоих. А потому торопиться в этом деле не стоит.
Я так далеко ушел в своих мыслях, что не заметил возвращения Хелла. Открыл глаза. Друг подошел к графину с водой, налил себе стакан и выпил залпом. Потом поморщился.
— Хреново ты делаешь свою работу, Хелл.
— Мозги совсем поплыли с этой истинностью, — признался друг, но виноватым вовсе не выглядел. — Сам понимаешь.
— Понимаю, — качнул я головой и подался вперед, ставя локти на колени и складывая пальцы в замок под подбородком. — Тебя, кстати, это ни на какие мысли не наталкивает?
— О чем ты? Намеки никогда не понимал. — Хелл упал в кресло напротив меня.
— Что наши девушки — человечки.
— Разве что на чудо. Так какая, черт возьми, разница, кто они?
— Не скажи.
— Это ты у нас ученый, бездновый прагматик. Мне же вся эта сложность ни к чему, — отмахнулся друг, а я усмехнулся.
— Хлое было бы легче, будь она из моего круга. Да и так проще оградить ее от злословия и тех, кто станет указывать ей на ее место. Хотя я и пресеку максимально это все, сам понимаешь, за спиной никто никому не помешает перемывать кости. Не хочу, чтобы она стеснялась своего прошлого и ощущала себя чужой. Обеспечу ей надежный тыл. Верну ее в род. А дальше она справится сама.
— Хм. Хочешь, чтобы ее удочерила семья аристократов? — мои слова заставили Хелла задуматься. Я снова усмехнулся, но пока не стал отвечать.
— Ты, кстати, поставил Элеоноре метку, м?
— Нет.
— Нет?
— Она сказала, что выбьет мне зубы, — поморщился друг, а я не сдержался от смеха.
— Прямо так и сказала?
— Да. Она вообще за словом в карман не лезет, — довольно протянул Хелл. — Моя девочка, настоящая тигрица. А представь, если бы она стала драконицей. Это был бы просто огонь. Хотя нет, скорее всего, лед. Она вся такая неприступная, даже наша близость… словно она снизошла до меня и позволила себя любить. Такого у меня еще никогда не было. И это цепляет.
— А если бы я сказал, что могу вернуть ей драконицу или хотя бы попробовать?
— Да? Э-э-эм, — немного растерялся Хелл. — И что для этого нужно?
— Сначала поставить метку.
— Но мне мои клыки еще дороги, — подался вперед друг.
— Придется чем-то пожертвовать, — развел я руками.
— А хотя плевать. Все равно они уже чешутся оказаться в ее нежной шейке, — чуть было не облизнулся друг. — А что еще?
— Еще надо отправиться в приют и навести справки о девушках.
— Для чего? Может, ну его. Не будем ворошить прошлое. Признаюсь, я боюсь не сдержаться. Разнесу там все к чертям. По Эли вот видно, что она словно волчонок. Резкая, но стойкая. Совсем не рафинированная и не нежная. Так и хочется схватить ее и прижать к себе. Сказать, что все позади.
— Это необходимо. Думаю, даже то, что они из одного приюта, о многом может сказать.
— Почему? Не томи уже. Ты у нас ученый.
— Думаю, они сразу почувствовали, что не такие, как другие дети. Не люди. Создали свое Гнездо. Им некому было помочь и защитить, когда это требовали ситуации, потому они и держатся друг за друга. И даже твой запрет не говорить Хлое о нашей истинности Элеонора нарушила. Не могла по-другому. Хлоя — ей как сестра.
— Бездна! Все же рассказала? — прикрыл Хелл глаза.
— Да.
— Но кто мог дочерей драконов бросить? Каким ублюдком надо быть? — прорычал друг и сжал подлокотник кресла так, что тот хрустнул.
