Читаем без скачивания Засада - Дональд Гамильтон

Эрнест Хед поднял взгляд.

— Мы жили здесь тихо, принося пользу обществу. Мы никому не причинили вреда. Неужели этому не будет конца? неужели ей не будет позволено забыть об ошибке, которую она совершила пятнадцать, двадцать лет назад, в пору юности? Почему ее не оставят в покое? — Он помолчал. — Скажите мне, по крайней мере, где она. Скажите, что с ней. Прошу вас!

— А что, по-вашему, с ней могло случиться? — спросил я.

— Я думаю, что вы ее где-то допрашиваете, может быть, пытаете. Чтобы заставить говорить.

— О чем? О том, что случилось в нацистском концентрационном лагере пятнадцать или двадцать лет назад? Вы же вели здесь тихую, общественно полезную жизнь, Хед. Это ваши слова. И никому не причинили зла. Так о чем же сегодня может рассказать ваша жена, что представляет для кого-то живой интерес?

Наступило молчание. Я сделал Шейле незаметный знак. Она приблизилась. Хед рассматривал свою покалеченную руку. Я тихонько выудил из кармана небольшую коробочку и передал Шейле. Она молча скрылась в ванной.

— Ну так что, мистер Хед?

— Недавно нам позвонили, — сказал он, не поднимая глаз. — Несколько месяцев назад. Может, и год назад. Я видел, что Герда сразу изменилась в лице, сняв трубку. Звонивший ей человек что-то про нее знал. Это был шантаж. И ей пришлось ему подчиниться.

— Что он приказал ей сделать?

— В хорошую погоду мы часто выезжаем на природу. Нам было приказано выехать в пустыню к югу от города и поставить там палатку. И искать камни. Я собираю образцы пород. Вскоре приехал джип и увез Герду. Она отсутствовала два дня. Потом она вернулась, и мы поехали обратно в Тусон.

— Она не сказала, где была? Он покачал головой.

— Но потом мы купили коротковолновый приемник, и она в определенное время стала его слушать. Иногда она куда-то уходила. Иногда у нас в доме появлялись незнакомые мне люди.

— И что это будет, Эрнест, “четвертый рейх”? — спросил я. — Здесь, на обоих американских континентах? Он не ответил. Тогда я задал еще один вопрос:

— А как к этому отнеслась Герда? Она вернулась из той двухдневной поездки радостная? Возбужденная? Может быть, ликующая?

Он бросил на меня косой взгляд и собрался было что-то сказать, но передумал.

— Я уже говорил, — мрачно буркнул он. — Ее заставили с ними сотрудничать. Она ничего не могла поделать.

— Как? Она же могла обратиться к американским властям!

— И выдать себя? — он содрогнулся. — Вы забываете: она же в черном списке. За ней все еще охотятся. Так будет продолжаться до самой ее смерти. Это же нелюди! Если бы им стало известно ее местожительство, они бы тотчас слетелись сюда точно стервятники. — Он поглядел на меня. — Может, и вы из их числа. От кого мы все эти годы скрывались. Если это так, то у к вам будет только одна просьба. Сделайте это быстро. Пусть все поскорее закончится. Хватит тянуть. Это и так уже тянется довольно долго.

— Согласен, — сказал я. — Позвольте взглянуть на вашу руку. — Я склонился над ним и осмотрел выбитый палец. — Палец должен вправить врач. Но мы дадим вам лекарство — боль утихнет.

Я держал его за правую руку. Пока он сообразил, что происходит, я сел на его левую и кивнул Шейле, выросшей у меня из-за спины. Он стал вырываться, но я держал его крепко, пока она всаживала иглу ему в предплечье. Кэтрин Смит и ее верный Пятница не обладали эксклюзивными правами на технологию и оборудование. Это стандартный прием у профессионалов в наше время. Эрнест Хед сопротивлялся недолго. Он издал глубокий выдох и уснул. Мы уложили его поудобнее на кровати.

— Сколько ты ему вколола? — спросил я.

— Максимальную дозу. На четыре часа.

— Надо бы попросить кого-нибудь присмотреть за ним, — предложил я. — Возможно, его следует подержать немного у нас на ранчо, пока суд да дело, хотя они не любят использовать наш санаторий для таких целей. И надо бы разузнать, где его дети, и сообщить им какую-нибудь версию, пока они не подняли шум по поводу его исчезновения. — Я нахмурился. — А где этот автоматический 22-го калибра?

— На комоде.

— Возьми его с собой. Эти обрезы 38-го калибра, которыми Вашингтон нас снабжает, чертовски шумливые. — Я глубоко вздохнул. — Ну, а теперь поехали искать гнусную Герду Ландвер.

Глава 17

Мы взяли малютку-“фольксваген”, потому что мой “универсал” опять начал показывать норов, и мне вовсе не хотелось торчать где-нибудь посреди пустыни в ожидании автомеханика. Мне пришлось оттащить левое сиденье назад до предела, чтобы мои длинные ноги как-то поместились под приборным щитком. Шейла примостилась рядом со мной. Я с трудом припомнил, как перевести рычаг переключения скоростей в положение “задний ход”, причем моя спутница даже не вызвалась мне в этом помочь. Пока мы отъезжали, она хранила молчание. Когда же она заговорила, в ее голосе послышались укоризненные нотки.

— Так ты все знал?

— Что “Хорст Вессель” предназначался для ушей миссис Хед, а не для ее муженька? Ну, скажем так: я догадывался.

— Как?

— Помнишь, у Хеда никого не было на хвосте? Это первое, что мы установили. Если же они пытались спровоцировать его, и именно его, на какой-нибудь отчаянный шаг, они бы не позволили ему колесить по городу без сопровождения.

— Так.

— И кроме того, я принял во внимание экзотический костюм Кэтрин.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

— Но она же явно вырядилась, чтобы завлечь мужчину, а не женщину!

— Верно. И ты правильно подметила: очень явно? Но зачем ей надо было прибегать к таким ухищрениям ради бедняги Эрнеста, если, предположим, он был ее мишенью? Она и так его напугала — ей незачем было пытаться его соблазнить. Для Эрнеста у нее была припасена плетка! Но вдруг на сцене появляемся мы. И она стала ждать нашего появления. К тому же, не забудь, мы с тобой следили за Эрнестом. Макс, несомненно, вес это видел. И просигнализировал своей партнерше, что мы прицепились к мужской половине семейства Хед. И поняв, что мы несколько ошиблись, Кэтрин не стала нас разуверять — потому-то она и выудила из своего сундука пикантный нейлоновый пеньюар и черные чулки и притворилась, будто интересуется соседом, а не соседкой.

— Для нее это, надо полагать, было сущей пыткой, — сказала Шейла сухо. — Я имею в виду — притворяться, будто се интересует мужчина.

— Ну, пока ей удавалось пустить нас в погоню за Эрнестом, она могла спокойно заниматься Гордой, — резонно заметил я. — На этом она и сыграла. Но я немного нарушил ее планы, спев с ней хором ту милую песенку — чем и заставил ее принять меня за вовремя подвернувшийся источник надежной информации. Но как только мы совместными усилиями разрешили возникшее недоразумение, она вернулась к своему первоначальному плану.

— Но что же ты мне ничего этого не сказал? — мрачно спросила Шейла. — Из-за тебя я чуть было не получила солнечный удар, ведя сегодня утром наблюдения за Эрнестом, хотя ты все уже знал...

— Зато ты очень натурально вела себя в гараже у Макса. Я был уверен, что он следит за нами, пытаясь выяснить, заглотили ли мы наживку. Ну, и, кроме того, я не знал, насколько остро у тебя развита совесть.

— Совесть? — удивилась Шейла. — А какое отношение к этому имеет моя совесть?

— Что-то ты сегодня медленно соображаешь, Худышка. Неужели это солнце так сильно подействовало на твои мыслительные способности? Вчера вечером я же отдал Герду на растерзание этой акуле в черном пеньюаре! И глядя ей прямо в глаза, я дал ей понять, что в се распоряжении целый день, когда она может заняться Гердой без постороннего вмешательства. Ну, а теперь мы едем смотреть на результаты ее работы.

Шейла начала было что-то говорить, но раздумала. “Фольксваген” мчался в направлении Сагуаро-хайтс. Доехав до места, я на мгновение заволновался: теперь все зависело от того, успели ли рабочие покинуть дом до полудня в субботу. Если же они оставались там до вечера, нам придется искать где-то в другом месте — и тогда трудно будет решить, с чего же начать поиски. Впрочем, не так уж важно, сумеем ли мы определить место преступления — но тогда наша задача упрощалась.

Въехав в район новостроек, я увидел, что коробки домов безлюдны, если не считать стайки ребятишек, копошащихся в горах строительного мусора и грунта, нарытого экскаватором. В сгущающихся сумерках гараж, в котором я провел малоприятный час накануне вечером, выглядел иначе, чем тогда, — это была законченная новенькая постройка. Я поставил “фольксваген” за углом, взял у Шейлы автоматический 22-го калибра и отдал ей необходимые распоряжения. Потом бесшумно подошел к боковой дверке гаража и подождал, пока Шейла выполнит мои инструкции.

Я услышал, как она, громко топая, подбежала к воротам и со смехом крикнула:

— Ну-ка, малыши, давайте посмотрим, что там внутри!

Она стала дергать ручку, а я тихо открыл боковую дверь и вошел. Моя хитрость сработала. Я застиг Макса лежащим на полу, его голова была обращена в противоположную от меня сторону. Конечно, я не был уверен, что застану его здесь, но сильно на это надеялся, а он был не тот человек, с кем стоило встречаться один на один, не имея хоть какого-нибудь позиционного преимущества.