Читаем без скачивания Аромагия - Анна Орлова

Я на мгновение замешкалась с ответом, ошарашенная таким простодушием, и муж тут же вмешался.

- Разумеется, Мирра будет рада с вами подружиться, моя дорогая! – ответил он за меня.

Меня покоробило такое панибратство, и, видимо, заметив мое колебание, он снова повторил, уже в приказном тоне:

- Ты ведь будешь рада, Мирра?

Само собой, оставалось только согласиться. Довольный Ингольв вновь вернулся к беседе с Ингрид, которая, надо отдать ей должное, пыталась вовлечь в разговор и меня. Но муж совершенно игнорировал эти попытки, так что я предпочла перебраться к камину.

Господин Бранд вспомнил, что с утра забыл завести часы – больше десятка разномастных маятников по всему дому, к которым он носился очень трепетно. Произнеся небольшую тираду на эту тему, он отправился в обход.

«Она совсем не похожа на медсестру, скорее на актрису...» - подумала я, бросив взгляд на Ингрид, внимающую рассказу Ингольва.

Заметив это, она виновато улыбнулась, заставив почувствовать себя ревнивой и страшно сварливой женой.

С трудом избавившись от мерзкого ощущения, я твердо решила не обращать на них никакого внимания и пропускать мимо ушей долетающие обрывки фраз.

Лучше побеседовать с Петтером. Только о чем?

- Надеюсь, вы уже полностью освоились в Ингойе? – не найдя другой темы, спросила я, изображая заинтересованность.

Внимание невольно притягивала щебечущая в стороне пара. Столь демонстративное пренебрежение ко мне со стороны Ингольва было неприятно.

- Конечно, благодарю вас, - ответил мальчишка.

Он проследил за моим взглядом, отчего-то нахмурился.

- Знаете, однажды был случай... – начал он вдруг громко.

Петтер травил байки, против ожидания я постепенно увлеклась и уже от души смеялась над его рассказами.

Краем глаза поймала недовольную гримасу мужа, но сделала вид, что ничего не заметила...

До ужина оставались считанные минуты, когда вдруг зазвенел дверной колокольчик.

Вскоре в комнату заглянула недовольная Сольвейг, сильнее обычного пахнущая уксусом.

- Госпожа Мирра, там вас спрашивают! Почта! – произнесла недовольно и тут же вышла. Дескать, нечего занятых людей отвлекать!

- Извините, - я улыбнулась Петтеру, вставая, - я на минутку.

- Можно я вас провожу? – тут же подхватился он.

Не видя в этом ничего крамольного, кивнула и быстро направилась в прихожую, размышляя, что стряслось. За мной следовал Петтер, как запах за блюдом с булочками...

У входной двери замер капрал частей пингования – проще говоря, пингвиньей связи, если судить по его нашивкам (чему только не учится жена офицера!).

- Госпожа Мирра, вас срочно просят пожаловать в Свёль! – вытянувшись во фрунт, доложил немолодой капрал. – К рассвету медведя пришлют!

Он почтительно протянул мне небольшого пингвина, подозрительно глядящего по сторонам. В клюве этот "почтальон" крепко сжимал кусочек бумаги. Я осторожно протянула руку и вслух сообщила свое имя. Пингвин подумал и неохотно разжал клюв. Письмо упало в подставленную ладонь...

Послание оказалось лаконичным:

«Приезжай. Болезнь».

Всего две руны: райдо – «путь» и перевернутая уруз – «болезнь», ниже подпись, знакомый хельский росчерк «Альг-исса».

Впрочем, краткость неудивительна, поскольку управляться с рунами северным жителям просто физически больно. А их собственные знаки я не понимала.

- Вы говорили, меня ждут в Свёль? – уточнила я с некоторым сомнением.

Рассеянно погладив пингвина, получила в отместку возмущенный крик и чувствительный щипок.

Капрал молодцевато щелкнул каблуками и веско подтвердил:

- Именно так. К утру вам нужно быть на станции.

- Будьте добры, подождите здесь, - попросила я, хмурясь.

Надо думать, Ингольв не придет в восторг от такой перспективы...

В гостиной мой милый супруг все так же любезничал с Ингрид, стоя у кресла, в котором она с комфортом разместилась. Невинно-соблазнительная поза, ослепительно-белая кожа, пушистый горьковато-терпкий запах горького апельсина...

Отчаянно захотелось устроить безобразную сцену, пощечиной стереть с тонких губ Ингольва улыбку, заставить медсестру в ужасе ретироваться...

На несколько мгновений крепко зажмуриться и вспомнить, чему учила бабушка: «Женщина должна быть мудрой. Нужно уметь прощать и уступать...»

Жасминные сумерки, блюдо с клубникой, внимательный взгляд... Единственная девочка среди ватаги мальчиков, я удостаивалась личных уроков, которые, надо сказать, оказались впоследствии весьма кстати.

Как бы то ни было, я – жена Ингольва, и мне предстоит провести рядом с ним остаток жизни. Надо же так распуститься, позволить раздражению, злости, обиде взять верх! К мужней блажи следует относиться, как к погоде за окном: принимать без жалоб и менять одежду по сезону.

- Дорогой, - подойдя ближе, заговорила я мягко, и от этой показной мягкости муж сильно вздрогнул, - меня просят завтра быть в Свёль. Ты позволишь мне ехать?

Сама кротость и почтение к авторитету главы семьи...

- Ехать к хель? – кисло переспросил Ингольв, оборачиваясь.

- Прости, дорогой, меня вызывают... – покаянно вздохнула я, - ты позволишь ехать?

Само собой, выбора у мужа не было: в Хельхейме правила устанавливали хель, и упаси Один кого-нибудь с ними открыто спорить. Но почему бы не потешить самолюбие Ингольва?

- Да! – выдавил он, недовольно кривя губы.

- Спасибо!

Нисколько не стесняясь, я бросилась к нему на шею и благодарно поцеловала...

Надо думать, со стороны это смотрелось впечатляюще. С трудом оторвавшись от Ингольва, который все никак не хотел меня отпускать, я с тайным удовольствием обозрела зрителей: желчное недовольство свекра, изумление – и уважение! – на милом личике Ингрид, темные омуты глаз Петтера.

В комнате отчетливо пахло удивлением, похожим на вкус свинины в кисло-сладком соусе.

И знакомо потемневшие мечтательные очи мужа, крепкая хватка, которой он удерживал меня за локоть (а вдруг сбегу?), исходящая от него властная волна имбирного аромата...

Шаткий мир вокруг снова обрел равновесие, словно волной смыло все огорчения дня, оставив влажный прохладный песок спокойствия и запах фенхеля на языке – камфара и анис - сосредоточенность.

- Милый, ты поедешь со мной или позволишь Петтеру меня отвезти? Я ведь не могу ехать одна.

- Я не могу сейчас уехать из города... - Сожаление в голосе мужа звучало для меня музыкой. – Петтер, отвезешь мою жену на станцию и вернешься, когда сдашь ее с рук на руки хель. Понял?

- Да, - мальчишка кивнул, потом спохватился, встал по стойке «смирно» и браво отрапортовал, что приказ понял и готов выполнить.

«Мою жену»... А ведь еще совсем недавно Ингольв явно всей душой желал бы об этом забыть! Действительно, сила женщины – в слабости.

Теперь же он, кажется, сожалел, что ехать мне придется немедленно. Да и то, полагаю, раздумывал, не отослать ли слуг собирать вещи, а пока уединиться со мной в спальне...

Горстью бусин рассыпать улыбки: лукавую – мужу, безмятежную – свекру, дружелюбную – Ингрид, чуть виноватую – Петтеру...

Признаться, мальчишку было жаль, по моей вине ему придется чуть ли всю ночь провести за рулем, а потом еще добираться обратно. Не отрываясь, он зачарованно смотрел на меня, потом, густо покраснев, с явным трудом отвел взгляд. Видимо, для него подобные сцены чересчур откровенны...

Тут возникло новое затруднение: обычно во всех поездках меня сопровождала горничная, но она отчаянно боялась ездовых медведей и падала в обморок от одного вида хель.

Впрочем, хель на мою честь точно не покусятся, а пока для соблюдения приличий хватит сопровождения Петтера, которого Ингольву и в голову не пришло бы подозревать в распутных поползновениях.

Спустя полчаса я поцеловала на прощание мужа, почтительно поклонилась свекру и отмахнулась от причитаний Уннер, почему-то твердо уверенной, что кровожадные хель и их ужасные медведи сожрут меня, как только увидят...

На заднем сиденье громоздились объемистая сумка с маслами и снадобьями, а также чемодан, в который неуемная горничная напихала нарядов (по ее логике, видимо, чтобы красиво сервировать меня для съедения!). Пришлось усаживаться рядом с ординарцем. Впрочем, так сподручнее коротать долгие часы пути...

Слуги дружно махали вслед: Уннер плакала, Сольвейг лучилась радостью, а Сигурд почему-то мечтательно улыбался. Мои мужчины смотрели одинаково недовольно и синхронно хмурились...

Едва они скрылись из виду, я облегченно вздохнула – боги, милосердные мои боги, как редко удается выбраться из дому! – и попросила:

- Петтер, вы не могли бы заехать в булочную господина Эгиля?

Мальчишка бросил на меня косой взгляд и согласно кивнул. Ручаюсь, роль очень-очень голодной кошки, третий день не кормленной жестокими хозяевами, удалась мне превосходно.

Учитывая, что хель не признают сладостей, а кофе считают отравой, к предстоящей поездке требовалось подготовиться серьезнейшим образом! К тому же этот благословенный напиток освежает восприятие запахов, смывая наслоение впечатлений.