спущен с цепи…»
Война продолжалась пять лет, с грабежами и насилиями, которые учиняли бандитские шайки. Они стали подлинным бичом крестьян и клириков; среди предводителей этих отрядов числился Меркадье, сеньор из графства Перигор, ставший на сторону Ричарда, и Филипп из Дрё, епископ Бове, принявший сторону короля Франции. Сколько раз стороны ни заключали мир, столько же раз они нарушали его. Видя все это, папа Иннокентий III попытался положить конец этим войнам без сражений. Так выявилась вторая черта конфликта: битва фунта стерлингов с турским ливром. Но на этот раз Филипп «передал папе наибольшее число реликвий (т. е. денег), без которых добиться успеха в Риме было практически невозможно… и при этом не было нужды славить Господа. Иначе говоря, без этого все, что гласили законы и говорили юристы, не стоило выеденного яйца».
В очередной раз ставкой в споре сторон стала Нормандия. Вернувшись из Святой земли, Ричард вновь забрал Нормандию и приказал построить там замок Гайар, чтобы защитить Руан. Форт, построенный в какой-то степени по образцу замка Крак-де-Шевалье в Сирии, занял доминирующее положение в долине Сены. «Я возьму эту крепость, даже если стены ее будут сделаны из железа», — воскликнул Филипп Август. «Я сохраню ее за собой, даже если стены ее будут сделаны из масла», — ответил Ричард Львиное Сердце. Жители Нормандии были склонны поддержать Ричарда. «Король Франции скоро уйдет отсюда», — пели в местечке Вернёй, когда вернулся Ричард. В Руане жители думали так же и предвкушали вольности, которыми город сможет насладиться. Однако дуэль между двумя государями внезапно закончилась: Ричард отправился за сокровищем одного из своих вассалов в Лимузен, где, осаждая замок Шалю, он был ранен стрелой и умер от заражения крови.
Смерть Ричарда обернулась правовой проблемой: как определить, кто должен стать наследником: его младший брат Иоанн Безземельный или сын его старшего брата Джеффри, Артур Бретонский? Филиппу Августу выпал случай увековечить раздоры, издавна царившие в семействе Плантагенетов, и он поддержал Артура, тогда как Англия и Нормандия признали королем Иоанна. Война возобновилась, а бароны Аквитании призвали на помощь Филиппа и выступили против своего сюзерена, которого они считали настолько же трусливым, насколько героическим в их глазах был Ричард. В ходе конфликта юный Артур был заключен в замок Фалез и убит (правда, как именно — неизвестно) подручными Иоанна Безземельного.
Народное воображение тотчас нарисовало эту сцену. Ребенок, стоя на коленях, умоляет дядю пощадить его: «О мой добрый дядюшка, пощади сына своего брата, ведь в наших жилах течет одна кровь». Но тиран хватает его за волосы и по самую рукоятку вонзает ему меч в живот; затем он выдергивает окровавленный клинок и бросает безжизненное тело вниз головой в воды бегущей у подножия стен замка реки Анты.
Преступление вышло боком его инициатору: уже была охвачена восстанием Бретань, за ней последовали волнения в Анжу, Мэне и Турени. Вскоре под вопросом оказалась лояльность самой Нормандии. Война снова возобновилась с осадой замка Гайар (1203–1204), который был ключом к Руану, а затем и ко всей Нормандии. Вскоре с запада, со стороны Мон-Сен-Мишеля и Авранша, начали наступление бретонцы; оба войска соединились под стенами Кана. Затем Филипп завоевал Пуату, сломив сопротивление города Туар, как он уже сломил сопротивление Руана.
Так пришел конец континентальной империи Плантагенетов, в руках у которых осталась одна Гиень.
Война дорого обошлась англичанам, которые в итоге решили положить конец королевскому произволу: в 1215 г. Иоанн Безземельный был вынужден подписать Великую хартию вольностей, ограничившую власть короля.
Успехи Филиппа Августа вызвали беспокойство у его вассалов и соседей. Графы Фландрские и Булонские, император Оттон IV Брауншвейгский и Иоанн Безземельный создали коалицию, судьба которой решилась в битве при Бувине, одной из редких и настоящих битв той вековой бесконечной войны. Триумф короля Филиппа, который привез в Париж своих закованных в цепи пленников, освятил победу французской монархии над Плантагенетами; единственным английским владением на континенте остается Гиень, от которой англичане более не требуют оммажа.
Отныне разобщенность и разделенность земель и народов по обе стороны Ла-Манша будет только возрастать. А вскоре король франков станет называться «королем Франции».
Альбигойские войны (1209–1244)
«Убивайте всех, Господь узнает своих». Эта знаменитая фраза, вымышленная или же действительно произнесенная в 1209 г. в Безье аббатом из Сито и папским легатом Арнольдом Амальриком, подлинным главой крестоносного воинства, предшествовала началу страшной резни. Кровавый поход против альбигойцев стал первым крестоносным шествием, которое Церковь объявила против христиан: раньше эти походы снаряжались только для борьбы с мусульманами.
Катарская ересь, с которой решил сражаться папа Иннокентий III, получила распространение с середины XII в. Под словом «катары» подразумевались еретики из Лангедока, прозванные также «альбигойцами», от города Альби, хотя тот и не был основным очагом распространения ереси. Как и другие «еретики», появлявшиеся ранее, катары оспаривали легитимность обосновавшейся в Риме папской власти[20]и протестовали против извращения христианских обрядов духовенством, алчущим почестей и доходов. Подобно действовавшим столетием ранее вальденсам, катары проповедовали аскетизм и бедность.
Требовательные к самим себе, исполненные стремления сохранить чистоту и простоту раннехристианской Церкви, катары терпимо относятся к грешникам, но не допускают отступления от своего вероучения, отрицающего воплощение и воскресение во плоти. Они создают своего рода оппозиционную Церковь, достаточно влиятельную, чтобы папы забеспокоились, видя, как доктрина катаров, родственная учению богомилов[21], неуклонно завоевывает Запад, привлекая на свою сторону прежде всего образованных и просвещенных жителей в городах Италии и Южной Франции.
Граф Раймон VI Тулузский — государь, исповедующий веротерпимость, и друг трубадуров — остается глух к увещеваниям своих епископов, и тогда они взывают к папе, а тот просит Филиппа Августа вмешаться в дела южан и объявляет крестовый поход. Занятый борьбой с Плантагенетами и германским императором, король Франции поручает Симону де Монфору, мелкому сеньору из Иль-де-Франса, подчинить регион. Поход начинает напоминать нашествие варваров, участники его, словно хищники, почуявшие добычу, стекаются со всех концов Европы; в их числе — даже тевтонские рыцари, зачинщики
