Первая любовь
Илья Ильич тяжело переносил свое одиночество в большом, шумном Петербурге. Единственным светлым пятном в этой трудной жизни была семья Бекетовых. Илья Ильич все чаще бывал у них. В доме Бекетовых были дети, с которыми Мечникову легче было находить общий язык, чем с коллегами по университету. Там же, у Бекетовых, он постоянно встречался с Людмилой Васильевной Федорович. Дружеские беседы, заботливая внимательность молодой девушки давали Илье Ильичу тепло, в котором он так нуждался.
Однажды в доме Бекетовых серьезно встревожились. Вот уже пять дней, как не было Ильи Ильича. Девочки скучали. Грустно было без Ильи Ильича и Людмиле Васильевне.
Что с ним случилось? — повторяли Бекетовы один и тот же вопрос.
Вот и ответьте сами, — резонно говорил Андрей Николаевич своим домашним. — Людмила и Мария, отправляйтесь-ка, не мешкая, на Васильевский остров и узнайте, что случилось с нашим Ильей Ильичом.
В неурочный час постучали в дверь. Никто не ответил. Стук раздался громче. Ответа по-прежнему не было. Тогда Людмила Васильевна нерешительно толкнула дверь и, смущаясь, вошла с девочкой-подростком в комнату. В полумраке виднелась кровать, на ней лежал Илья Ильич. Его горло было обвязано шарфом. Говорить он почти не мог. Шепотом попросил извинения за то, что не смог ответить на стук в дверь. Сильная ангина приковала Илью Ильича к постели.
— Илья Ильич, дорогой, вы здесь в таком положении, и никого, нет, кто бы мог вам помочь! — говорила Людмила Васильевна.
Мария, юная подружка Ильи Ильича, сидела на краешке стула и с невыразимой грустью смотрела на него. На глазах у нее были слезы.
Илья Ильич что-то прошептал в ответ, оправдываясь в своей беспомощности.
Мы немедленно мчимся домой, — спокойно заявила Людмила Васильевна, — и с экипажем возвратимся за вами.
Мы в один момент, Илья Ильич! — сказала Мария.
Гости быстро ушли из комнаты. Мечников был растроган участием друзей. Время тянулось мучительно долго. Илья Ильич забывался тревожным сном. Его разбудил профессор Бекетов. Он сам приехал за Ильей Ильичом.
— Что же вы, батенька мой, болеете и не ставите в известность об этом своих друзей? Нехорошо, нехорошо… Ну, да дело поправимое. Сейчас мы барышень выпроводим отсюда и оденем вас, а там — с богом к нам! У меня много докторов в доме, и вы быстро на ноги станете. Мы уже приготовили для вас комнату.
Илья Ильич пытался отказаться, ссылаясь на то, что ему лучше. Скоро он поднимется и сам явится к друзьям.
— Извольте не говорить чепуху и не успокаивать нас своим выздоровлением. Будете здоровы, тогда сами решите, где вам лучше, а сейчас оставить вас одного в этой комнате я не могу.
Илью Ильича перевезли к Бекетовым. Людмила Васильевна трогательно ухаживала за больным, живо интересовалась всем, что волновало Илью Ильича. Сидя у изголовья, она читала Мечникову книги; когда больной засыпал, она тихо поправляла одеяло и долго всматривалась в черты ставшего ей дорогим человека.
Через две недели Илья Ильич поднялся и вернулся в свою каморку на Васильевском острове.
Мечников выздоровел, но заболела Людмила Васильевна, и Илья Ильич, в свою очередь, с большой заботливостью отнесся к больной. Илья Ильич писал о беде, постигшей Людмилу Васильевну:
«Прежде здоровая молодая девушка сильно простуживается в одном из северных городов. «О, это неважно, — говорят доктора, — грипп теперь везде свирепствует, и никому его не избежать. Немного терпения и спокойствия — и все пройдет!» Но грипп не проходил, а привел к общему ослаблению и видимому исхуданию. На этот раз врачи нашли небольшое притупление в верхушке левого легкого. «Несомненно, есть кое-что, но ввиду отсутствия наследственного предрасположения нет причины к серьезным опасениям».
Незначительный грипп привел к катару верхушки левого легкого, начался туберкулез».
Илья Ильич все свободное от занятий время проводил у Бекетовых, он подолгу беседовал с больной Людмилой Васильевной. Читал ей вслух. Особенное удовольствие доставляло ему чтение романа Тургенева «Отцы и дети». Образ Базарова, этого молодого человека с новой моралью, беззаветно преданного науке, вызывал искреннее восхищение Ильи Ильича. Постепенно взаимная симпатия двух молодых людей вырастала в чувство любви. Подолгу наблюдая за характером Людмилы Васильевны, Мечников находил в нем многое такое, чего недоставало ему самому…
Тяжелая болезнь, борьба с которой была неимоверно трудна, поразила слабую и хрупкую девушку, но сколько внутренней силы в этом человеке, сколько спокойствия и рассудительности! Ей всего лишь двадцать три года, и какая это добрая и милая девушка! В характере ее нет ни одной грубой черты. Илья Ильич много писал о Людмиле Васильевне в письмах к матери. Для Эмилии Львовны не было секретом, что любимая ее сыном девушка тяжело больна. Не желая оскорбить чувств Илюши напоминанием, на что он идет, связывая свою жизнь с обреченным на гибель человеком, Эмилия Львовна советовала сыну лишь быть осторожным и благоразумным.
Илья Ильич отвечал матери на ее предостерегающие письма:
«…Именно то обстоятельство, что я долго знал Людмилу, прежде чем прийти к мысли на ней жениться, может тебе показать, что существуют шансы в пользу моего беспристрастного отношения к ней и отсутствия слепого увлечения. Она меня весьма любит, и это не подлежит сомнению, как ты, наверное, сама узнаешь, если познакомишься с нею. Я ее также люблю весьма сильно, и это уже составляет весьма основательный фундамент для будущего счастья, хотя, разумеется, я не могу тебе поручиться, что мы во что бы то ни стало будем весь век жить голубками. Какое-то розовое, беспредельное блаженство вовсе не входит в мои планы относительно отдаленной будущности.
А я никак не могу сообразить, почему было бы лучше, если бы я стал ждать, пока у меня разовьется мизантропия — вещь, на которую я оказываюсь весьма способным. Ты, пожалуйста, не подумай, что если я не мечтаю о розовом счастье, то это означает, что я не ощущаю счастья вовсе… Я очень люблю Людмилу, и мне весьма хорошо с нею…»
Людмиле Васильевне становилось все хуже. В последнем письме к отцу и матери Илья Ильич просил их согласия на брак. Сын сообщал родителям, что вскоре он надеется выполнить законные формальности— так он называл церемонию церковного бракосочетания— и стать навсегда родным Людмиле Васильевне человеком.
И вот наступил этот торжественный день. Радость не смогла улучшить состояния здоровья невесты. Не было сил из-за одышки на своих ногах пройти расстояние от экипажа до алтаря в церкви. Бледную, с восковым лицом Людмилу Васильевну внесли в церковь в кресле. Рядом с нею был Илья Ильич. Священник произносил какие-то слова, спрашивал молодых людей о их согласии на брак, желал им счастья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
