но тот даже не думал выказывать признаки усталости. То ли я недооценил его возможности, а то ли дело было в чем-то еще. В итоге у Лу мы оказались всего через полчаса, и я не удивился, обнаружив в ее доме не только Лемана-старшего, но и его верного помощника Нума, который, хоть за эти годы и постарел, но все еще выглядел крепким, выносливым и, как оказалось, не утратил ни прежних навыков, ни остроты ума.
— Мастер Вильгельм, — коротко поклонился он, когда мы зашли в малый кабинет. — Рад встрече. А это, наверное, мастер… Нардис?
Напарник кинул в мою сторону вопросительный взгляд, но я кивком разрешил ему избавиться от шляпы и плаща. После чего в кабинете воцарилась неловкая тишина, а Леман принялся жадно изучать парня, который с момента их последней встречи не постарел ни на миг. Да и Нум позволил себе проявить легкое удивление. Даже Лу рассматривала Нардиса с нескрываемым интересом.
— Неожиданно, — наконец признал Леман, когда вдосталь насмотрелся на парня. — Это какая-то магия? Иллюзия? Или же этому можно научиться?
Я качнул головой.
— Научиться нельзя. Можно только повторить его путь, но тебе это точно не понравится. Да и потерю самостоятельности ты не переживешь.
— Все настолько плохо?
— Просто иначе. Тем более что путь экспериментальный, а для того, чтобы на него вступить, тебе для начала придется умереть, и я не могу гарантировать, что ты сможешь потом снова вернуться к жизни.
Леман с разочарованным видом отвернулся.
Все верно. Умирать он не хотел. Да и на клятву на крови, означающую полное подчинение, вряд ли согласится. Слишком свободолюбив. Слишком независим и горд. Так что рисковать оставшимися годами ради сомнительного эксперимента ему не с руки.
— Докладывай, — взяла разговор в свои изящные ручки Лу.
Нум едва заметно вздрогнул, оторвав от Нардиса неверящий взгляд, и подобрался.
— Информации не так уж много. За три дня все слухи мы, разумеется, проверить не успели, но есть несомненные следы присутствия чужаков на северной и особенно северо-восточной границах империи, — сообщил он, приковав к себе все без исключения взгляды. — Если верить местным, к людям они стали выходить не так давно — лет пятнадцать или чуть больше назад. Черноволосые, дикие, говорят почти без акцента… все как и сказал мастер Вильгельм, только о грифонах местные пока не в курсе. Сами чужаки назвались морронами, но местные их стали называть мронами или мраунами. А в деревни эти типы явились с предложением торговать. Шкуры, мясо, редкие травы… Спрос не особо большой, но в некоторых деревнях чужаков все же приветили, и торговля там, хоть и вялая, вскоре наладилась.
— На одной торговле они бы не выжили, — скупо заметил Леман. — В Норейских горах слишком холодно для полноценного земледелия. И там весьма проблемно выращивать скот.
— Вот именно. Им нужно зерно, ткани, оружие… вероятно, раньше они получали все это в другом месте. Но лет пятнадцать или чуть больше назад что-то случилось, и они начали искать источники пропитания поближе.
Угу. Я у них случился. И мое проклятие. Если я прав, то вместе со звериной ипостасью способность перемещаться на большие расстояния оборотни тоже утратили, вот и вынуждены были однажды налаживать связи с ближайшими соседями.
— В то же время небольшие деревни вряд ли способны обеспечить их провиантом в достаточном количестве, — тем временем продолжил Нум. — Крестьянам зачастую самим есть нечего. Поэтому мы походили, поспрашивали и выяснили, что с момента появления мронов в округе куда-то запропастились все разбойники. Раньше нет-нет да и налетали на караваны, порой даже мелкие деревеньки с наскоку пытались брать, одиноких путников опять же грабили, а потом вдруг раз — и повывелись. О контрабандистах, с которых некоторые старосты имели свой процент, тоже теперь не слышно. Или их перебили, или же они перестали водить караваны теми путями. А разбойники — это обычно кто? Разорившиеся крестьяне. Так вот кое-кто из них, не оценив прелести бандитской жизни, все-таки вернулся домой. Мы одного такого выловили, допросили. И он сказал, что в последние годы на лесные банды действительно стали нападать. Кто и откуда — не знает. Якобы налетали ночью. Людей всех — под нож, товары и скот забирали с собой. Он сам чудом спасся, потому что в ту ночь на свиданку к зазнобе своей сбежал. А когда вернулся и увидел, во что превратилась стоянка… в общем, решил завязать. Но когда мы спросили, не видел ли он перед налетом крылатые тени в небесах, он признался, что да, были тени. Но подробностей никто не разглядел, сами крестьяне приняли их за больших птиц, так что думаю, можно с высокой долей вероятности предположить, что тут не обошлось без наших крылатых «друзей».
— Полагаешь, они выслеживали ворье сверху, а потом улучали момент и забирали максимум добычи? — нахмурилась Лу.
— Имея грифонов, это было бы проще простого. А исходя из того, что почти никто после таких налетов не выживал, думаю, чужаки умышленно заметают следы.
— Почему же они не нападают на деревни? — следом за дочерью нахмурился и Леман-старший. — Такие честные? Идейные? Опасаются конфликта с империей? Или же старостам удалось с ними как-то договориться?
— Возможно, налет на вашу базу был связан именно с этим, — кивнул я. — Кто-то из деревенских вас увидел и сдал, а грифоны атаковали в надежде на поживу. Но обнаружив вместо еды запрещенные артефакты, мроны решили уничтожить добычу, потому что в Норейских горах артефакты бесполезны.
Лу стукнула ногтями по столешнице.
— А если они пошли дальше, чем простые договоренности о торговле? У ИСБ по окраинам тоже люди имеются. Слухи ведь ходят. Если мы смогли узнать про чужаков, то что мешало это сделать и им? К тому же мроны хотят торговать, а значит, им наверняка нужны не только пропитание, но и деньги.
— Полагаешь, они могли наладить контакты? — внимательно взглянул на дочь Леман.
— В ИСБ умеют просчитывать выгоду. А грифоны, как ни крути, очень ценное приобретение, особенно если оборотни согласятся обеспечить крылатыми разведчиками имперских ищеек.
— Попробую это выяснить, — кивнул Нум, когда оба Лемана бросили на него выразительный взгляд. — Если между империей и оборотнями наладились связи, то должен быть заключен официальный договор. А если есть договор, значит, есть и бумаги, которые можно прочесть или выкрасть.
— Хорошо, — откинулся на спинку кресла
