Что оставалось делать? Слава богу, допуск к секретной документации у Георгия никто отбирать не собирался. Он попросил сделать из желтой миллиметровки, такой на миллиметры линованной бумаги, толстенный альбом и с утра до поздней ночи сидел в штабе и переносил на миллиметровку, лист за листом, каждый облет, отметку за отметкой, и от постановщика помех, и от прикрываемой цели. Полигон был на высоте. По каждому облету были отсняты десятки метров кинопленки, где документировался каждый оборот антенны, каждый кадр изображения на индикаторе кругового обзора. С часами. И протоколы записей координат, считываемых с экрана оператором. С отбивками заданных моментов времени. И данные внешне траекторных измерений — где в данный момент времени находились в небе Кап-Яра постановщик помех и прикрываемый самолет. Вот когда Георгий почувствовал глубокую благодарность всем тем, кто каждое утро в десятках автобусов устремлялся на свои боевые посты! Теперь в его руках оказались результаты их многотрудной работы, работы сотен людей, работы десятков сложнейших, прецизионных технических устройств.
Уже не летали по два постановщика помех, хватало одного, уже не ставили на максимальный режим сброса автоматы постановки помех, и помех хватало не на один, а на три захода. Чем глубже погружался Георгий в анализ результатов облетов, тем больше он понимал, сколь сложна задача, которую они взялись решать. Даже обнаружение самолета в «свободном» пространстве — задача суперсложная. Но там после захвата цели, по мере ее приближения сигнал быстро растет, и задача упрощается. Совсем не то при обнаружении цели в пространстве, занятом пассивными отражателями. Здесь соотношение цель-помеха остается близким к пороговому на всех дальностях. Действительно — по мере приближения цели растет сигнал от нее, но ведь растет и сигнал от помехи, причем с той же скоростью. А поскольку испытания проводятся, чтобы определить предельные характеристики помехозащищенности, то и уровень помехи выбирается предельный, пороговый, при котором обнаружение производится с вероятностью 0,5, то есть сигнал от цели после подавления помехи в среднем равен остатку от помехи.
В среднем! Хорошо усреднять близкие величины: средний рост англичанина, средний рост китайца и средний рост русского — это более или менее понятно. Ведь нет русских ростом более трех метров, и крайне мало взрослых китайцев ростом менее одного метра. Но что такое, например, средняя зарплата в России в 2004 году, если из 100 человек на заводе 20 человек получает по 18 тысяч рублей в месяц, а остальные 80 человек получают по 3 тысячи рублей в месяц, то средняя зарплата на заводе, как уверяют, составляет 6 тысяч рублей в месяц. Что как раз очень странно слышать «остальным» 80-ти работникам!
Какой бы наглядный образ подобрать для пояснения ситуации, представившейся Георгию при анализе результатов лихорадочно повторяющихся и повторяющихся испытаний комплекса в пассивных помехах? Игра в орлянку? Стрельба с закрытыми глазами? Игра в жмурки? Русская рулетка? Нет, нет, нет! Это нечто другое. В десятки раз меняется сигнал, отраженный от цели. Понятно, что самолет есть фигура, строго симметричная, и когда он смотрит на РЛС, отражение от него максимально, именно на этот случай рассчитаны все испытания. Однако реально такой случай почти невероятен! Самолет не движется по рельсам, он и в идеально спокойной атмосфере все время рыскает около среднего курса. А где же отыскать нам идеально спокойную атмосферу? А если еще боковой ветерок, то и самолет движется с некоторым отворотом от результирующего курса. А если курс проложен чуть мимо РЛС, с некоторым параметром? Ведь при наличии бокового ветра полосу помех неизбежно относит в сторону, и прикрываемый самолет, чтобы не вывалиться из облака помех, должен также слегка отворачивать от РЛС. При всех таких маневрах отраженный сигнал меняется настолько, что цель то видна ярко, то не видна совсем. В среднем получается вероятность около 50 %. В среднем! Кроме того, после прохождения через систему подавления помех сигнал от самолета, в зависимости от его скорости, также изменяется в десятки раз. При определенной скорости за счет стробоскопического эффекта самолет выглядит для системы защиты как бы неподвижным. Так иногда в кино колеса движущейся машины кажутся неподвижными или начинают вращаться в обратную сторону. В этом случае, при так называемых «слепых скоростях цели», полезный сигнал подавляется системой защиты, вместе с помехой. Для смягчения этого неприятного эффекта используется работа одновременно на нескольких частотах, тогда слепые скорости на разных частотных каналах не совпадают. Понятно, что чем больше использовано рабочих частот, тем ниже вероятность подавления полезного сигнала в системе защиты. Вспомним, кстати, что при первом испытании был использован режим облучения цели всеми четырьмя рабочими частотами, существующими в комплексе. Все (все!) последующие испытания проходили только в двухчастотном режиме, что резко снижало вероятности обнаружения. Сама помеха, естественно, распределяется в воздухе также неравномерно — где густо, где пусто. Да еще в воздухе существуют естественные завихрения, турбулентности, возникают и искусственные турбулентности, от спутной струи постановщика помех (вредные!), и от спутной струи прикрываемого самолета (полезные!). Вредные завихрения препятствуют подавлению помехи, маскируют цель. Полезные завихрения, вызванные прикрываемой целью, способствуют ее обнаружению, подчеркивая ее местонахождение. Это еще дополнительно раскачивает вероятность обнаружения целей. В итоге обнаружение цели в пассивной помехе напоминает рассматривание чужого сада через штакетник. В щели видно, а сквозь дощечки — нет. Если щели равны дощечкам, то вероятность — 50 %. И никакой бинокль не поможет!
И вот Георгий скрупулезно, кадр за кадром, пытался построить реальные положения постановщика помех, самой помехи, прикрываемого самолета, с учетом распределения ветров по высотам, их силы, направления. Поскольку мощная система измерений полигона давала для этой работы море информации. Как выяснилось, этой нудятиной ранее на полигоне никто всерьез не занимался. Тетрадь Георгия после испытаний таинственно исчезла, на завод ее не вернули. Правда, в некоторых диссертациях, защищенных позднее работниками полигона, и идеи, и результаты, мягко скажем, были использованы. Ну и хорошо.
А пока после каждой счастливой идеи следовала доработка, испытания и… непонятный, неповторяющийся результат. Смотреть на эту исступленную работу было мучительно тяжело. Всю жизнь Георгий ощущал ту тупую боль. Насколько же собственный мозг играет с человеком злую шутку! В критической ситуации мысль, пришедшая внезапно в голову, вдруг кажется ослепительно яркой, безусловно правильной. Вот, вот она — спасительная, блестящая, да что там — гениальная! И все немедленно подхватывают, да, да, конечно, давайте, давайте, быстро делаем, все будет хорошо! Делают, проверяют — ах, дьявол, не то.
Но это вот почему! Сейчас, сейчас! Вот так надо было! Делаем, делаем, проверяем — и опять нет ожидаемого результата… Но что Георгию оставалось? Снова и снова отмечать на миллиметровке форму и положение отметок, анализировать ветры, скорости, параметры, курсы. В тот период ему встретилось старинное арабское изречение: «О, Аллах! Дай мне силы бороться с тем, что я должен изменить. Дай мне мужество смириться с тем, что я не в силах изменить. Дай мне разум, чтобы одно отличить от другого!». Может быть, именно оно спасло его от нервного срыва, помогло найти то единственное дело, которым он мог еще поучаствовать в общей работе.
Дело в том, что все уже посчитали случайным тот первый сокрушительный успех первых испытаний на помехозащищенность. Ведь повторное испытание дало полный ноль! И о чем же тут еще можно разговаривать? Все равно режим тех испытаний вернуть было уже нельзя! Настолько был переделан за это время комплекс. Однако Георгию дали из секретной части наряду с последними результатами и первичные материалы тех испытаний.
Все, что рассказано об этой драме на полигоне выше — это все цветики! Когда Георгий по привычке решил просмотреть результаты первого и второго испытаний, он ахнул. Ну, ладно, первые испытания он наблюдал непосредственно из технического поста, и сам видел этот потрясающий результат. Все это сохранилось на кинопленке, а не только в записях операторов. Проводки действительно были! И действительно у двух постановщиков помех помехи хватило лишь на один заход!
Но вот вторая работа, также зафиксированная на кинопленке, совсем не сходилась с записями операторов! Георгий просматривал кадр за кадром, прищурившись у окуляра фильмоскопа. Вот Георгий нашел кадр, где появились самолеты — постановщики помех, их снова было два, а за ними на положенном удалении появился прикрываемый самолет. Вот кадр, где постановщики начали сыпать помеху, расползающуюся по экрану жирной полосой. Вот, наконец, кадр, где прикрываемый самолет подошел вплотную к этой жирной полосе, и включен режим защиты от помех. Но что это такое?! Если на первой работе помеха практически полностью снималась с экрана, то теперь сплошная полоса превратилась в полосу пусть и не сплошных, но достаточно густых точек, остатков от помехи.
