Бартоло и Санчо забрались в самую отдаленную часть города, чтобы поговорить, в конец пристани на берегу реки. Поднялся легкий бриз, шелестящий в парусах кораблей, и разогнал вонь гнилых фруктов, поднимающуюся от нескольких лотков. Карлик уселся на один из громадных деревянных столбов для швартовки, так что его голова оказалась вровень с головой Санчо.
- И ты всё время был там? - спросил его мальчик.
- Шел за тобой с той минуты, как ты появился на барахолке. Добро пожаловать на воровской рынок, - Бартоло сделал широкий жест рукой.
- Не сильно впечатляет, - язвительно ответил Санчо, раздосадованный приёмом, который ему оказали карлик и торговцы.
Бартоло скорчил гримасу, оставив комментарий без внимания.
- Ты хоть ел сегодня?
Он достал из котомки пару сморщенных яблок, Санчо набросился на них без церемоний. Карлик терпеливо ждал, пока мальчик доест, и затем указал ему на лотки за спиной.
- Днем эти почтенные торговцы предлагают второсортные товары. Стражники не приближаются, да и покупателей, скажем так, немного. Однако, когда наступает ночь и солнце садится за Трианой, торговля преображается. Зажигаются светильники, и сделки заключаются при свечах. Появляются покупатели с тугими кошельками, не склонные к излишней добропорядочности. На столах стоят старые медные подсвечники, но в свертках, которые уносят покупатели, завернуты канделябры из совершенно другого металла.
- Альгвасилы это тоже знают?
Бартоло лишь посмеялся над этим наивным вопросом. Смех у него был утробный и добродушный - такой же, как и голос. Если не смотреть на него, можно было подумать, что этот смех принадлежит великану.
- Как тебя зовут, парень?
- Санчо.
- Вся Севилья об этом знает, Санчо. Даже те, кого ограбили, приходят сюда в надежде выкупить украденное по сходной цене. Некоторым везёт.
- А если нет?
- Тогда начинается самое интересное, - карлик хитро улыбнулся, показав удивительно белые зубы. - Если не находят украденное, покупают что-то другое. Красивую картину Батисты на замену "Благовещения", которое испарилось из спальни; серебряные чётки с жемчугом вместо янтарных, которые таинственно исчезли. Словом, тут находят друг друга покупатель и товар.
Санчо медленно кивнул.
- Я всё ещё не могу понять, как такое возможно, что альгвасилы всех не арестуют.
- Дублоны заглушают их совесть. Все они получают свою долю с торговли.
- Но... А те, кто над альгвасилами?
- Ты говоришь о городских советниках, алькальде, короле?
- Это они командуют альгвасилами?
- Разумеется.
- Тогда о них.
Бартоло обернулся и указал на Золотую Башню на расстоянии броска камнем от блошиного рынка, где хранились золотые слитки из Америки, а затем на королевский дворец по соседству, кровля которого проглядывала над крепостной стеной.
- У них и там местечко пригрето.
Прячась накануне в течение долгих часов среди камышей, Санчо обдумывал, что же он скажет Бартоло, но не было похоже, чтобы карлика особо интересовали причины, заставившие сироту принять предложение и присоединиться к нему.
- Ты здесь, чтобы заработать себе на жизнь, это всё, что меня волнует. Однако тебе придётся многому научиться. Эта ферма, где ты вырос...
- Постоялый двор.
- Как скажешь. Постоялый двор где-то в горах, так?
- На дороге в Эсиху.
- Сколько времени ты провел в Севилье?
- Несколько месяцев. Жил в приюте, но теперь я уже взрослый.
- Монахи нашли тебе тяжкую работу, учеником столяра или носильщиком. И из этого ничего не вышло. Хозяин тебя избил, и ты сбежал с пустыми руками.
Санчо удивленно кивнул.
- Кто тебе это сказал?
- Никто, парень. У тебя нет ни котомки, ни узелка с вещами, ты босиком, а лицо покрыто синяками. А на рубахе застиранные следы крови, хотя и немного. Я хочу знать о тебе лишь одно, парень. Ты прибил его, перед тем, как удрать? Не ври мне, я всё равно узнаю.
Карлик пристально на него смотрел, улыбаясь, но взгляд его был твердым. Санчо осознал, что теперь от его слов зависело, возьмет ли Бартоло его под свою защиту, и ощутил пустоту в желудке, смесь страха и тревоги. Он вспомнил нож, воткнувшийся рядом с Кастро, и растекающееся по земляному полу таверны вино. Впервые он обрадовался, что не убил этого мерзавца трактирщика, хотя сомневался, что Бартоло ждал именно такого ответа.
- Нет, я этого не сделал, - хрипло признался он. - Бог свидетель, я хотел этого, но не решился.
- Тебя остановил страх или сострадание?
Санчо пожал плечами, не зная, что ответить на этот вопрос. На самом деле, именно сострадание отвело острие ножа от горла Кастро, но признаться в этом карлику ему было стыдно.
Бартоло какое-то время продолжал его рассматривать и, кажется, нашел, что хотел, потому что улыбка на его губах распространилась и на глаза. Он неловко спрыгнул со столба для швартовки и направился к пристани.
- Следуй за мной, Санчо.
- Куда мы идём?
- На твой первый урок.
Они шли молча, огибая плотников и конопатчиков, занимающихся кораблями. Добравшись до ворот Ареналь, они влились в вереницу поднимающихся к городу людей, и Санчо заметил, как мало-помалу их шаги становились всё медленнее и тяжелее. Меньше чем за пятьдесят шагов до входа, где вооруженная стража осматривала всех входящих через ворота, юноша вдруг застыл. Все, кто шел позади, многие с тюками или тянущие за собой животных, стали его толкать и осыпать ругательствами, проходя мимо.
- Что случилось, Санчо? Боишься? - спросил Бартоло, остановившись рядом.
Тот кивнул, вперив взгляд в ворота.
- Успокойся, тебя не узнают. Ты просто еще один крысеныш, который хочет прошмыгнуть в город. О, конечно же, Кастро заявил на тебя альгвасилам, но арестуют они тебя, только если ты сам явишься в тюрьму и будешь орать во всю глотку, чтобы тебя схватили.
Санчо сдержал возглас удивления.
- Как...? Черт бы тебя побрал, Бартоло, ты это знал с самого начала!
- Конечно, - подтвердил карлик, отвесив шутовской поклон. - Ты только что получил первый урок. Гляди по сторонам, ври напропалую и знай все ответы заранее.
- Но как ты узнал про Кастро?
- Говорят, что многие клиенты "Красного петуха" вчера ушли из таверны, потому что Кастро хотел заставить их запивать еду водой. Нездоровая привычка, помимо прочего. Конечно, после того, как ты, парень, разбил все бочки, прежде чем сбежать, у тебя не осталось другого выбора. Сомневаюсь, что твой бывший хозяин к весне останется владельцем своего питейного заведения.
- Мне жаль...
- Нет! Не сожалей. Порадуйся, потому что ты как следует ему всыпал, он навсегда это запомнит. И еще потому что ты его не убил, в таком случае я не стал бы иметь с тобой дела. Мне не нравятся люди, которые чуть что пускают в дело нож.
