он теперь легкая добыча.
В руках у них были здоровые дубинки, выточенные из дерева и, скорее всего, утяжеленные на концах увесистой свинчаткой, и сейчас марсиане, поудобнее перехватывая свое оружие, надвигались на него.
Вынимая руку из кобуры, он задел рукоять сабли, и его пальцы сомкнулись на ней.
Он медленно отступил перед неторопливо приближающимися марсианами на пару шагов и выхватил клинок из ножен.
Сверкнула сталь, и марсиане, поняв, что у их противника обнаружилось какое-то невиданное оружие, безмолвно бросились на него — пять рук вытянуты вперед, как обычно бывает при нападении, шестая сжимает занесенную дубину.
Том понимал, что самая большая для него опасность — если дубинки его врагов пробьют стальной скафандр или не менее прочное стекло шлема, тем самым лишив его искусственной атмосферы и обрекая на быструю, но мучительную смерть.
Он знал, что в затрудняющем движения громоздком скафандре не сможет уклониться от удара дубинки, и потому прибегнул к иной тактике.
Острие клинка прочертило сверкающую прямую, нацеленную точно в запястье марсианина, который, приблизившись на расстояние удара, уже опускал занесенную дубину. Сталь беззвучно обрушилась на сталь, ибо в безвоздушном пространстве звук не может распространяться. Но рука марсианина дрогнула, и дубинка пролетела мимо цели — шлема Тома — на значительном расстоянии.
Теперь Том занялся другим марсианином. Если бы ему удалось пробить бронированный скафандр второго нападавшего, у него остался бы лишь один противник.
Марсианин взмахнул дубиной, но острие клинка устремилось к нему, и шестирукий поспешно отступил назад, подальше от грозного оружия. Том воспользовался своей позицией и снова ударил, целясь в бронированный нагрудник, причем проделал это с такой силой, что марсианин потерял равновесие и растянулся на песке.
Каждую секунду ожидая удара сзади, Том круто развернулся, но его опасения были напрасны: его первый противник лежал без движения — груда блестящей брони в тени хребта.
Каким-то непостижимым образом острие сабли, когда он пытался отразить удар дубины, пронзило сталь скафандра. Прокол, должно быть, оказался совсем крошечным, но марсианин погиб, как только воздух хлынул из скафандра наружу.
Том быстро обернулся ко второму марсианину, который все еще силился подняться с земли. Один мощный и хорошо нацеленный пинок — и тот полетел кувырком и снова грохнулся навзничь. Сжимая обеими руками рукоять занесенной сабли и готовясь вложить всю свою силу до последней капли в удар, который должен был разрубить прочную сталь, Том шагнул к поверженному врагу.
Марсианин протянул к нему стиснутые руки в жесте покорности и мольбы о пощаде — ни дать ни взять нашкодивший пес, пытающийся увильнуть от заслуженного наказания. Том смотрел прямо в его желтое бородавчатое лицо, на котором застыл ужас. Ужас этот был вполне понятен, поскольку любой представитель низшей расы, поднявший руку на землянина, тем самым автоматически обрекал себя на смерть. Пощады обычно ждать не приходилось.
Том смотрел в это уродливое лицо за стеклом шлема, и в его сердце закралось нечто вроде сочувствия.
Он медленно опустил саблю, потом вновь поднял ее и с вопросительным взглядом потыкал им в разные стороны.
В глазах поверженного марсианина мелькнуло понимание, и его губы медленно зашевелились. Он показал в направлении скалы.
По его губам Том прочитал одно слово: «Корабль».
«Не только Меркурий»
Марсиане пришли с корабля. Но где они взяли корабль? На протяжении веков все марсиане до единого были не более чем рабами, пусть строптивыми, но все же рабами высшей расы.
Том ткнул пальцем в тело мертвого марсианина, потом в своего пленника.
— Сколько еще? — спросил он одними губами.
Марсианин покачал головой. Он ткнул в себя, потом в своего погибшего товарища и снова сделал отрицательный жест. Судя по всему, их было только двое.
Том отступил на шаг, не выпуская сабли из рук, и знаком приказал бывшему противнику подниматься.
С клинком наготове он медленно шагал за пленником по песку, потом вверх по скалистому выступу. На вершине гряды марсианин остановился и одной из шести своих рук ткнул вниз.
Том взглянул в ту сторону и увидел небольшой ракетоплан, стоящий на песке. На его серебристом носу красовалась древняя эмблема Марса — красный равносторонний треугольник внутри синего круга, который, в свою очередь, был заключен в желтый квадрат.
Он изумился: кроме как в исторических музеях, эту эмблему никто не видел уже много лет.
Когда они очутились внутри летательного аппарата и воздушные шлюзы были закрыты, Том откинул назад шлем и принялся жадно глотать чистый воздух.
Марсианин тоже снял свой шлем, и они очутились лицом к лицу друг с другом.
— Не знаю, почему я оставил тебе жизнь, — сказал Том, — но я это сделал. Однако учти: одно неверное движение — и тебе конец.
— Да, хозяин, — ответил марсианин смиренным и раболепным голосом.
— Где вы взяли этот ракетоплан? — спросил Том.
— Мы с друзьями взяли его и еще десять таких же с Шахты Номер Один несколько часов назад.
— С Шахты Один! — вскричал Том, хватаясь за саблю. — Там что, тоже было восстание?
— Сегодня в один и тот же час произошли восстания на всех шахтах Меркурия.
Том шагнул вперед.
— И все они удались?
— Не знаю, хозяин. Наверное, все. Они были тщательно подготовлены.
— А эмблема Марса?
— Мы с Тарсом Корсом нарисовали ее, пока ждали, когда прибудут наши с Шахты Номер Девять. Они должны быть здесь с минуты на минуту. Если они не появятся в ближайшие полчаса, я буду должен произвести разведывательный полет вокруг купола.
Том мрачно улыбнулся.
— Надевай шлем, — велел он, — Ты сейчас же закрасишь вашу поганую эмблему и нарисуешь поверх нормальную. И можешь не ждать своих дружков с Девятой. Все они мертвы. Кроме того, если кто-то куда-то и полетит, то за штурвалом буду я. Понял?
Марсианин кивнул и натянул шлем. Под руководством землянина он закрасил эмблему Марса и нарисовал на ее месте стилизованное золотое солнце, символ Земли.
Когда они снова вернулись на корабль, Том, ни на секунду не спуская глаз с пленника, обследовал машину. Это оказался один из полицейских летательных аппаратов, которые правительство держало на Шахте Номер Один на случай экстренных вызовов, — скоростной истребитель, рассчитанный на выполнение сложных маневров.
Он был оборудован четырьмя орудиями: одним лучеметом, стреляющим тепловыми лучами Эллисона, и еще тремя скорострельными орудиями.
С виду все было в полной исправности.
— Как вы заполучили эти машины? — спросил Том.
Захватить полицейских врасплох было совершенно невозможно, ведь они были известными бойцами.
— Мы хорошо подготовились, хозяин, — учтиво сообщил марсианин.
Том фыркнул. Еще бы вы не хорошо подготовились, подумал он про себя. Судя
